Только теперь, наверное, я начинал понимать, какой бесценный подарок сделал мне отец, упросив Матвея присматривать за мной. Считать, сколько раз я мог бы быть мертв, если б не он, уже просто не хотелось…

Пять минут мы потратили на проверку вещей. Слава богу, маленький револьвер не выпал из моего кармана, а записная книжка отца, завернутая в промасленную бумагу вместе с деньгами, не пострадала. Матвей просто вытряхнул воду из ножен черной шашки, куда клинок утапливался по самую рукоять, кинжалу, как я понимаю, влага не страшна, но любое оружие все равно требует ухода. А протирать его мокрой одеждой не лучший вариант.

Мы направились узкой тропинкой, поднимаясь все выше и выше по берегу реки. Холодало, в мокрой одежде можно было запросто подхватить простуду. Поэтому папин денщик безжалостно гнал нас широким шагом, едва ли не бегом, ни на минуту не сбавляя темпа. И когда полчаса спустя впереди замелькали огни большого села, мы были совершенно вымотаны и от нашей одежды клубами валил пар!

Зато спустя самое короткое время нас, как беженцев, приняли в гостеприимном широком селе Ольховка. Узнав, что мы были вынуждены прыгать в реку на ходу из несущегося по мосту поезда, спасаясь от наемных убийц, сам староста пригласил нас в свой дом.

Дальнейшее походило на какую-то волшебную сказку. Нас отправили в баню (русскую!), отмыли, переодели, накормили и уложили спать на настоящих кроватях. Это был настоящий праздник тела и души! Я просто не верил, что обычные русские люди могут быть настолько гостеприимны. А ведь они нас совсем не знали…

Оказалось, что юной англичанке невероятно идет простой русский сарафан, а рыжие волосы, заплетенные в тугую косу с упрямыми кудряшками, в вымытом виде выглядят как золотая корона.

Бритый наголо Матвей, в просторной вышитой рубахе и полосатых штанах, напоминал бородатого купца на отдыхе в загородном доме. От кинжала и шашки он так и не отказался, но, с другой стороны, купцы-разбойники в российской истории тоже не редкость.

На кого был похож я, судить не берусь. Однако же наряженный в красную шелковую рубашку, свободные шаровары и лапти на босу ногу, я все-таки явно привлекал внимание местных красавиц. Дочь хозяина и две ее подружки так и носились вокруг меня, словно заботливые клушки.

– Еще чаю, Михаил Николаевич?

– А вот ватрушечку отведайте, свежая, сегодня с утречка печенная!

– Может, водицы ключевой принесть? Дык вы тока мигните, я уж мигом до колодца сбегаю!

– Так что ж вы варенье не кушаете? Или не понравилось? Да я вам сей же час клюквенного подам, а то и крыжовенного, тока рада буду, уж не побрезгуйте!

– Молочка с медом, молочка-то на ночь! Спать будете слаще, чем дома.

– Да откачнитесь уже, бешеные, я сама за нашим дорогим гостем поухаживаю. Уважение окажу! Правда же, батюшка?

Выражение лица мисс Челлендер, слышавшей все это, надо было видеть. Она краснела, бледнела и шла розовыми пятнами. Ее тонкие пальцы так нервно сжимались, словно она представляла, как ломает шеи сельских Венер и Диан.

В иное время я бы безошибочно обозначил подобное поведение как свидетельство банальной ревности, но не в этом же случае. То есть готов поверить в то, что рыжая Энни действительно испытывает ко мне буйную смесь чувств, но голос возможной любви был чрезмерно тонок и тих. Если вообще имел место быть…

Уставших от тепла, бани, ужина, пережитого и увиденного, нас всех пораньше отпустили спать. Меня и Матвея в одну отдельную горницу, постелив мне на кровати, ему на полу, у самой двери. Дочь английского посла отправилась на женскую половину. Надеюсь, она возьмет себя в руки и не заплатит черной неблагодарностью за весь прием. То есть никого не задушит подушкой, не выцарапает глаза и не отстрижет во сне косу.

Сам я спал безмятежнейшим сном младенца. Мы никуда не бежали, за нами никто не гнался, мы были в тепле и уюте, так, словно бы весь мир изменился, небеса перевернулись, и отныне мы будем повсюду встречать лишь любовь и понимание. Неужели такое действительно бывает? Спасибо, спасибо всем…

…Утро вопреки всем традициям приключенческой литературы тоже оказалось вполне себе радостным. Во-первых, нас не будили и дали выспаться часов до девяти, во-вторых, Матвей, все равно вставший раньше нас, договорился о лошадях, и в-третьих, мисс Челлендер никого не убила, хотя и выглядела такой заспанной, словно проболтала с новыми знакомыми всю ночь.

Кстати, на самом деле так оно и было. Дочь старосты и две ее подружки оживленнейшим образом выпытывали у рыжей англичанки – женат ли я, почему нет, с кем помолвлен, здоров ли, не собираюсь ли в монастырь и все такое прочее.

Предположение мисс Энни о том, что я могу вообще не интересоваться женщинами, будучи убежденным холостяком, как это модно в Британии, никого не устроило. Ей просто не поверили. Какой дурак добровольно готов обречь себя на холостую жизнь, если тут, под боком, такие спелые милашки прогуливаются, буквально краса и гордость всей Ольховки!

Не знаю уж, чего она им там в результате наплела, но теперь милые дамы ограничивали проявление своего интереса к моей персоне исключительно взглядами и вздохами. Но ни слова не говорили, за рукав не трогали, соблазнительные позы не изображали.