– Как же вы узнали, что он ваш родственник?

– Столкнулись нос к носу во время Балканской войны, – устало поморщился Матвей, словно не желая вспоминать неприятное. – Сошлись мы тогда с турками, я гляжу, а один янычар наших солдатиков старым дедовским ударом рубит. Повернул к нему коня, шашками звякнули, уклонились, ну и…

– И?

– Сцепились верхами в рукопашную. Дали по мордасам пару раз друг дружке. Я кровь сплюнул и матом на него, а он мне таким же макаром! Потом спросил меня, какого рода-племени, я врать не стал. А он в ответ зубоскалит: «Ха, вот только двоюродного брата мне еще убивать не приходилось!» Взялись мы за кинжалы, да тут пушки турецкие по своим без разбору палить начали. Раскидало нас…

Я замолчал. Получается, что нас преследует украинец, внук бывшего российскоподданного, уехавшего за лучшей долей в чужие края. Янычар, наемник, человек, предавший Родину и веру, без чести и совести, профессионал, зарабатывающий на жизнь чужой кровью. И при этом, черт побери, пусть дальний, но родственник нашего Матвея! Как же причудливо и страшно крутится колесо жизни, а нити судеб наматываются на веретено…

Тем не менее я почувствовал легкое удовлетворение: по крайней мере, теперь мне хотя бы ясно, кто нас преследует. Непонятно зачем? Но ответ на этот вопрос стоит спросить у него лично. Значит, дождемся встречи. Но только на этот раз пусть она будет там, где нам это удобно! Я очень этого хотел.

И видимо, насмешил Бога своими планами…

Мы как раз въехали в невысокие лесистые горы и двигались друг за дружкой по неширокой тропе. Справа – каменистая гряда в кустарниках, слева – невысокий обрыв, так же заросший мелкими деревцами. Не страшно, не опасно, беда лишь в том, что ни свернуть, ни уйти с этой дороги было невозможно.

Не знаю уж, каким чудом преследователи вновь вышли на наш след, но оторваться от них надолго не получилось. Нас гнали, словно диких оленей на королевской охоте, разве что без труб и собак. Хорошо, что первым погоню услышал замыкающий наш отряд старый казак.

– Не оглядывайся, твое благородие, – тихо бросил Матвей, придерживая и так неторопливого жеребца. – Догнали нас, ироды окаянные. На тропе далеко не уйдем, а через лес ломиться, так еще быстрее в клещи возьмут.

– Устроим засаду?

– Ох, стратег, тактик, мать твою, благородную женщину… Их шестеро, нас двое. У них ружья, у нас дамский пистолетик да кинжал с шашкой. Даже ежели четверых-пятерых положим, все одно Аннушку не спасем.

– В смысле, Энни?

– Кому Энни, а кому и просто, по-русски, Аня, Анна, Аннушка, – ворчливо буркнул старый казак, спрыгивая с седла. – Догоняй ее, хлопчик. Глядишь, вдвоем и утечете…

– А вы? – я продолжал задавать глупые вопросы, словно у меня шестеренки в голове заклинило.

– А я туточки отдохну, полежу, воздухом подышу, вона, может, какую ромашку занюхаю, – без малейшей иронии в голосе пояснил он, глядя на меня с легким сочувствием. – Ты за меня не волнуйся и англичанку свою зазря не волнуй, я вас через часок-другой догоню.

– Что-то случилось, джентльмены? – обернулась к нам мисс Челлендер, придержав свою лошадку. Мы дружно улыбнулись ей, ответно махая руками:

– Нет, все в порядке, просто в кустики отошли.

– О, – покраснела она.

– У меня другое предложение, – тихо начал я, убедившись, что Энни деликатно отвернулась. – Посмотрите, а что если вон тот камень вдруг упадет?

Бывший конвоец внимательно вгляделся в здоровенный мшистый валун, шагах в десяти и нависающий над тропой. Здоровенный кусок скалы, весом, наверное, не меньше тонны, казалось, держался на одном честном слове, каким-то чудом балансируя в воздухе.

– Ну да. Ежели упадет, то грохоту буде-ет… И про дорожку забудь, завал дня два разгребать.

– Я на это и намекаю. У нас есть взрывчатка? Ну там порох, динамит или что-то еще?

– Хлопчик, я ж простой казак, а не Тульская оружейная фабрика! Откуль я тебе посреди леса бочку пороха раздобуду? Ништо, небось и так столкну.

Он вновь сел на коня, и мы припустили вслед за юной англичанкой.

– Дядя Матвей, мне кажется или я слышала где-то неподалеку лошадиное ржание?

– Послышалось, дочка, – безмятежно отмахнулся старый врун. – Ты вон, прояви сочувствие, отъехай подалее и лошадок наших забери. У графского сынка неслабо живот прихватило, а сказать стесняется…

– О да! Конечно! Простите меня, – окончательно покраснела Энни. – Майкл, вы в порядке? Может быть, нужно лекарство? У меня есть хорошие таблетки… То есть были. Остались в моем багаже, когда мы прыгали с поезда.

– Благодарю вас, я справлюсь, – старательно имитируя боли внизу живота, простонал я.

– Может, с вами посидеть?

– В каком смысле?!

– И впрямь, что ж ты, милая, хлопца такими предложениями смущаешь? – вступился за меня Матвей. – Езжай уже, сделай милость, ежели что, я и сам с ним посижу. Поддержу, так сказать, товарища.