– Ух, нифига себе. – Лиллиана бухнулась на спину и широко распахнутыми глазами уставилась в потолок. – Знаешь, на фоне твоей, моя жизнь – сплошная скука.

Снова растянувшись рядом с ней, Азагот неожиданно рассмеялся – неприкрыто, правдиво.

А затем заметил это. Его лёгкие сжались, тело затряслось и, глядя на огонь в камине, Азаготу потребовалась вечность, чтобы принять действительность.

Впервые за тысячи лет он ощутил тепло пламени.

Мир с ног на голову переворачивается, когда кто-то сообщает, что лишил девственности самого скандально известного суккуба в истории и запустил то, что стало главными событиями апокалипсиса, который ты предотвратил. По крайней мере, так сделала Лиллиана.

Она лежала с Азаготом в удивительно уютной тишине, в голове кружило множество вопросов. Но, в конце концов, Лиллиана уснула, а когда проснулась Азагота уже не было. На столике рядом с диваном лежала чистая одежда, рядом с которой стоял поднос, на котором были сэндвич с индейкой, ваза с фруктами, сырная тарелка, крекеры и два восхитительных десерта. Лиллиана решила, что сперва съест карамельный чизкейк, а помадно-трюфельное пирожное оставить на потом.

Кто бы не принёс еду и одежду, он так же позаботился о питье: кувшин ледяной воды, кувшин гранатового сока, бутылка белого вина, бутылка красного вина, три разных вида пива, две банки колы и банка "Спрайта". Видимо, Азагот её не хотел отсюда выпускать.

Лиллиана огляделась по сторонам в поисках одежды, которую снял с неё Азагот, но та исчезла. От воспоминаний у Лиллианы загорелись щёки. Мрачный Жнец был напористым. Первобытным. Он погрузился в потребность, которую не мог насытить без женщины.

В тот момент, когда она увидела, как Азагот мучается от эмоций, справиться с которыми не мог, всё, о чём Лиллиана могла думать – сделать так, чтобы ему стало лучше. И когда напряжение внутри него перешло от замешательства и ярости к сексуальному возбуждению, она не колебалась. До момента признаний всё выглядело так, словно произошедшее в сексуальном плане было неминуемо.

Лиллиана немного запаниковала, не потому, что была девственницей, а потому что, вступив в такую связь с Азаготом, она бы сделала отношения между ними очень реальными, а на это она не могла пойти. Нет, если всё ещё планировала покинуть это место.

Поэтому, возможно, хорошо, что Азагот напугал её той информацией про девственность, но преступно то, что причина его отступления просто взрывала ей мозг. Азагот был соблазнён самым скандально известным суккубом в истории. Он лишил девственности самого скандально известного суккуба в истории.

Ох, нифига себе.

Действия Азагота начали довольно много из того, что до этого момента происходило в человеческом, демонском и ангельском мирах. Неудивительно, что он принял эту должность. Даже без проклятия способностью эмпата, которое привело его сюда, Лиллиана готова была поставить на то, что он в любом случае пришёл бы сюда добровольцем, чисто из-за вины.

Избыток событий и информации затуманил разум Лиллианы, поэтому она решила дать ему передышку, пока одевалась и ела. Помадно-трюфельное пирожное оказалось почти таким же восхитительным, как оргазм, который подарил ей Азагот, и Лиллиана решила, что, определённо, нуждается в ещё одном кусочке.

Кусочке пирожного... или Азагота? Может и того, и другого.

От этой мысли она вспыхнула. Закончив есть, Лиллиана принялась копаться в книгах Мрачного Жнеца в поисках чего-нибудь, что поможет вытащить отсюда хроногласс.

Уже во второй раз эта мысль принесла с собой угрызение совести.

Честно говоря, Азагот хорошо к ней относился. Большой, страшный Мрачный Жнец ничего ей не сделал, и был лишь милым. О, да, конечно, поначалу он был жутким придурком, но и Лиллиана тогда тоже немного блистала враждебностью. А знание того, что он так долго был здесь, внизу, неспособный ничего ощущать... это разбило Лиллиане сердце.

Допустимо, что неспособность чувствовать сводила его с ума. Круглосуточно иметь дело со злом... да это кого угодно, настолько же чувствительного к эмоциям, превратит в сумасшедшего.

Прошло несколько часов, Лиллиана не нашла ничего полезного и маленькая часть неё этому была рада.

Когда она возвращала на полку последнюю пролистаную книгу, в комнату заглянула Кэт, и Лиллиана вздрогнула, ошеломлённая собственным чувством вины.

– Не хотела тебя напугать, – извинилась Кэт. – Могу я принести тебе ещё что-нибудь поесть или попить?

– Спасибо, но нет. – Лиллиана внимательно разглядывала женщину, гадая, а насколько личными должны быть между ними отношения. Да, её нанял Азагот, но Лиллиане здесь бы пригодился друг.