Старуха пронзила ее взглядом:

– Мое доверие истощается, девочка.

Девушке оставалось только оценить это по достоинству, потому что ее собственное терпение уже настолько истощилось, что вот-вот было готово лопнуть.

– Дайте мне еще несколько дней, - повторила она, - я посмотрю, что смогу сделать.

– Хорошо, - согласилась Пегин, возвращаясь на свое место рядом с Эдной. – Но не проси о большем. У меня тоже есть дом, куда я хочу вернуться.

Мэгги кивнула с тяжелым сердцем. Да помогут ей святые, она понятия не имела, как завершить то, что начала.

Ей нужна помощь.

Девушка покопалась в голове, но на ум пришла только одна идея.

Она нуждалась в Брейдене, хоть эта мысль была ей ненавистна. Он – единственный из всех знакомых ей людей, кто сможет найти решение. Если когда-либо и был рожден в этом мире человек с талантом вести переговоры, то таким человеком был именно младший из Мак-Аллистеров.

И всё же девушка с недовольством ощущала себя так, словно собиралась самого дьявола умолять дать ей ответ.

Даже сейчас перед ее глазами всплыла самодовольная походка этого фата, его высокомерие. Гордец считает, что не совершает ошибок. Хорошо. Тогда она сыграет на его самодовольстве.

Что ни говори, у нее нет выбора. Жизни ее братьев и других членов ее клана зависят от нее.

Испытывая страдания от своего решения, Мэгги отправилась на поиски подлого повесы.

______________________________

Примечания переводчика:

Здесь игра слов: «geese» (англ.) означает «гуси» и «болваны, олухи».

Глава 6

Брейден шагал по проторенному пути обратно в церковь, размышляя над тем, что произошло, и как ему поступить в такой ситуации.

Cолнце только начало опускаться за горизонт, и если бы горец не был так раздражен, он оценил бы этот мирный, прохладный вечер. Один из тех, что идеально подходят для того, чтобы подыскать девицу, желающую поразвлечься, и затем провести с ней тихие ночные часы.

Но сегодня не будет никакой баловницы, сладко и блаженно вздыхающей у него над ухом. Ему придется иметь дело с Мэгги. Хуже того - с ее упрямством. Мак-Аллистер почти не сомневался, каким будет ответ этой девчонки, когда он снова попросит ее сдать женщин на милость Фергуса и его компании.

Взывать к этой строптивице так же тщетно, как просить солнце не всходить по утрам или умолять каменные стены, высящиеся вокруг, исторгнуть живое дыхание. Ему до зубовного скрежета хотелось хорошенько откостерить всех участников этой распри.

Сколько еще будут рушиться его попытки решить возникшую проблему? Ну почему никто, кроме него, не может взглянуть на нее разумно? О чем, например, думал Фергус, когда решил выступить против Локлана?

Размышляя об этом, Брейден добрался до церкви и вошел в небольшой ее придел (32) в поисках своих братьев. В эту минуту он мог поклясться, что чувствует, как закипает его кровь. Каждый нерв горца был туго натянут. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы не хлопнуть дверью, загремев ее петлями.

Лучи заходящего солнца просачивались в помещение придела через два больших витража, изображавших рождение и смерть Христа.

Старый каменный пол, ведущий вглубь, к задней части церкви, пестрел мириадами разноцветных пятен.

Слева от нефа стоял железный канделябр. Здесь горец и увидел своих братьев, увлеченных работой: Син держал лестницу, пока Ювин, стоя на предпоследней ее перекладине, чинил потолок.

Брейден направился к ним и вкратце пересказал последние поразительные новости.

– Ты не шутишь? – недоверчиво спросил Син, когда повествование было окончено.

Ювин спустился с лестницы:

– Что значит «они захватили Локлана»?

– То, что я сказал, - ответил Брейден. – Уйдя сегодня отсюда, Фергус отправился по домам, собирая мужчин и наущая их. Когда брат вернулся в замок, они схватили его.

– Вот ублюдки! – прорычал Ювин. – Дай мне меч, и я…

– И ты что? – прервал его Син. – Всем им пустишь кровь? Я понимаю, что ты немного крупнее, чем средний мужчина, но нас всего трое против… скольких?

Он повернулся к Брейдену.

– В зале сейчас человек сорок, - ответил тот.

Син покачал головой:

– Слишком много, чтобы драться с ними.

– Англичанишка, - презрительно сплюнул Ювин.

Прежде чем Брейден успел даже моргнуть, Син сгреб Ювина за воротник и дернул его голову на себя так, что взгляды их перехлестнулись.

– Никогда больше не оскорбляй меня, брат, - произнес он тихим голосом, в котором звучал адский гнев. – Ты забыл, кто из нас был изгнан из Шотландии и предан в руки наших врагов. И пока твою лилейную задницу холили любящая тебя мать и обожающий тебя отец, я боролся за свою жизнь. Если желаешь на своей шкуре узнать, чему я научился, тогда хватай свой драгоценный меч и встретимся снаружи.