Нет, никогда ей не заинтересовать Брейдена. Особенно после того, как она лишилась единственного, что было в ней привлекательного - ее волос. Огорченно вздыхая, девушка боролась с подступившими слезами.

Брейден смотрел на Мэгги. Что-то ее угнетало. А его сердце всякий раз отзывалось болью на все выпадавшие ей в жизни страдания.

Она всегда была сильной. До сих пор горец помнил день, когда хоронили ее отца - самый холодный день той зимы. Ледяной ветер пронизывал до костей всех стоящих у могилы. Слезы плескались в глазах Мэгги, но ни одна не пролилась. Ангус был так потрясен смертью отца, что едва мог ходить. Именно Мэгги взяла тогда на себя заботу о братьях и доме.

Желая выразить свое сочувствие, Брейден в поисках девочки обогнул домик Блэров, где и обнаружил ее, скорчившуюся от горя. Но, увидев его, Мэгги мгновенно выпрямилась, вытерла глаза и взяла себя в руки с той силой воли, которая поражала в ней и по сей день.

Боже, до чего же тяжела была ее жизнь! Братья и большинство мальчишек немилосердно дразнили ее. Отец придирался ко всему, что она делала, чтобы его порадовать.

И после всего этого она осталась самой доброжелательной и щедрой из всех известных ему женщин.

Не отдавая себе отчета, горец протянул руку и нежно коснулся ее волос. Шелковые рыже-каштановые нити ласкали его пальцы и возбуждали жажду обладать ею.

«Ты хочешь именно ее, или тебе просто нужна женщина?» - мелькнуло в голове. Впервые в жизни он медлил.

Никогда ранее он не задумывался над такими вещами – не было нужды. Женщины всегда сами приходили к нему. Добивались его и предлагали свое тело без всяких оговорок.

Но Мэгги – другая. Она никогда его не преследовала. Наоборот, вела себя сдержанно, словно побаивалась.

Сегодня ночью это почему-то беспокоило Брейдена.

Наклонившись, горец вдохнул цветочный аромат ее волос, погружаясь в него, покоряясь ему. Мэгги была сладкой и успокаивающей, словно теплый летний ветерок.

Подчиняясь порыву, он провел ладонью по ее волосам, скользнул ниже, по руке, и еще теснее прижался к ней.

Мэгги распахнула глаза: «Он что?..»

Да, именно это он и делал: вдыхал запах ее волос, а его рука скользила уже по ее бедру.

В голове словно затеяли спор два разных человека: «Ему обязательно это делать?» - «Нет, женщина, и ты это прекрасно знаешь. Ты должна сперва выйти замуж за мужчину, прежде чем позволять ему нюхать и лапать себя». – «Но какое приятное чувство дарит его рука! Чудесно!» - «Мэгги!»

Разрываясь между желанием позволить Брейдену продолжать и пониманием, что это нехорошо, Мэгги кашлянула:

– Брейден, не мог бы ты вести себя прилично?

– Я именно это и делаю, - промурлыкал он ей на ухо .

«Видишь? Он сказал, что ведет себя хорошо», - возразило ее второе «я».

Но девушка ни на секунду не поверила ни ему, ни Брейдену.

– Нет, - заявила она вслух, удивляясь странному звучанию своего голоса. – Ты меня щупаешь.

– Ну разве что чуть-чуть.

Вот бесстыдник! Чуть-чуть, ну да!

Если его сейчас не остановить, невозможно предсказать, чем все закончится…

Впрочем, она точно знала, чем. И хотя сердцем она этого, возможно, и желала, но умом понимала последствия. Она не станет еще одной его победой! Что бы она к нему ни испытывала, использовать себя не позволит!

Желая лишь спастись от соблазна, заставив неисправимого бабника лежать спокойно, она крепко обхватила не в меру шаловливую мужскую руку и прижала к своему животу, прямо под грудью.

– А, хочешь, чтобы я погладил тебя здесь? – прошептал Брейден низким и хриплым голосом.

Он слегка приподнял руку и накрыл ладонью спеленатую грудь девушки. У Мэгги перехватило дыхание. Ее окатило волной острого желания. В глубине тела зародилась странная боль, и она с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

– Брейден! – растерянно произнесла она. – Ты не должен этого делать!

– Нет? – переспросил он, зарываясь лицом в ее волосы.

Дыхание горца щекотало шею девушки. Мэгги зажмурилась. Как хорошо! Она вдруг так сильно захотела его поцелуя, что ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы не обернуться в поисках его губ.

– Брейден, - сделала она еще одну попытку. – Если ты меня не отпустишь, клянусь, я лягу спать с Сином.

От этих слов он замер, а затем рассмеялся.

– Что в этом смешного? – нахмурилась она.

– Мой брат скорее оскопит себя, чем переспит с шотландской женщиной.

– Я совсем не это имела в виду, и ты это знаешь, - обиделась она, перекатываясь на спину и поднимая взгляд на его лицо, сияющее красивой улыбкой. – Ты просто ужасный! Нечестивый! Неисправимый!

Его улыбка стала еще шире, и Мэгги уловила темное желание в его глазах: