А она боялась, что упадет в обморок: голова шла кругом от вкуса рта возлюбленного и от ощущения шелковой твердости под кончиками пальцев. Разве можно было заранее представить, каково это будет – трогать мужчину там. До чего же странно на ощупь: мягкое и крепкое одновременно. Словно бархат, обтягивающий сталь.

Мэгги хотела Брейдена. И если это – единственный способ заполучить его, она пойдет этим путем.

В этот момент герой ее грез принадлежит ей, и она будет любить его так, как раньше делала это в своих мечтах.

Всем сердцем.

Долой сдержанность и застенчивость!

Никогда у Мэгги не возникало желания, чтобы какой-то другой мужчина прикасался к ней так же. Целовал ее. Обнимал. Брейден – единственный, от страсти к которому она всегда сгорала. И к дьяволу все ее страхи!

Горец подхватил ее на руки, вынес из воды и уложил на плед, расстеленный на берегу.

– Ты все это спланировала? – спросил он с легкой ноткой юмора в голосе.

Мэгги кивнула.

– А если бы я отверг тебя?

– Я бы тебе этого не позволила, - прошептала она, обвила его шею руками и притянула к себе для еще одного долгого, глубокого и дарующего блаженство поцелуя.

С напором, достойным древнего викинга, Брейден завладел ее ртом, не обманув ожиданий. Проведя руками по сухопарой, жесткой спине воина, Мэгги вздохнула от удовольствия.

Она была с мужчиной своей мечты и собиралась сполна насладиться этой минутой.

Его мышцы, сокращаясь, плясали под ее ладонями. Его грудь соприкасалась с ее. Возбуждая, дразня, услаждая.

Брейден дарил такие приятные ощущения. А еще приятнее было самой пробовать его на вкус.

Ее героя. Ее возлюбленного.

Вот бы вечно держать его в объятиях! Затеряться в этом моменте, где есть только он и она. Где нет ни прошлого, ни будущего, и ничто их не разделяет.

Это было прекрасно.

Горец оторвался от ее губ и, проложив дорожку обжигающих поцелуев вниз, начал посасывать и дразнить языком и зубами нежную девичью шею. Мэгги выгнула спину, извиваясь от наслаждения. Ладони Брейдена скользнули по ее телу вниз, к рукам, покрытым веснушками, затем к талии, сжали бедра, но когда пальцы пылкого любовника коснулись ее груди, Мэгги его остановила.

Он посмотрел на нее, нахмурившись.

– Это моя фантазия, - произнесла соблазнительница с робкой улыбкой, перекатила Брейдена на спину, оседлала и чуть помедлила, чтобы посмаковать ощущение сжимающихся при дыхании твердых, тугих мускулов его живота, ласкающих чувствительное местечко между ее ног. Это было так странно.

Затем, повинуясь инстинкту, Мэгги прижалась к горцу, отчего по ее телу пробежала дрожь, а Брейден издал низкое рычание.

Все чувства, которые юная мечтательница хранила глубоко в себе, вырвались на свободу, и она решила воплотить теперь в реальность все, о чем грезила когда-то, воображая, что любимый оказался целиком в ее власти.

В этот миг он наконец принадлежал ей.

Мэгги чувствовала в себе необычную силу. Возможно, горец все-таки покинет ее с приходом утра, но не забудет.

Никогда.

Брейден восхищенно смотрел на свою завоевательницу снизу вверх, ощущая, как волоски на стыке ее бедер нежно щекочут его живот.

– И что же такого таит в себе твоя фантазия? – спросил он, глядя, как Мэгги рассматривает его.

Ее улыбка стала еще шире. Она наклонила голову, но вместо того, чтобы, как он ожидал, подарить поцелуй, приникла жаркими губами к его горлу, заставив от удовольствия резко выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Дерзкий язычок пробежался по щетине на шее, дразня и сладко пытая. Волны экстаза одна за одной накатывали на Брейдена.

Это было так странно. Он потерял счет женщинам, делавшим с ним то же самое в прошлом, и все-таки ни с одной из них не возникало это странное ощущение. Близости. Целостности. Но больше всего его пугало то, что он не в силах оттолкнуть маленькую упрямицу. Она была ему нужна, и это не поддавалось никаким объяснениям.

А соблазнительница между тем наклонилась вперед так, что груди ее расплющились о торс горца. Тело его содрогнулось, и он, проведя руками по гладкой атласной коже ее спины, резко выдохнул:

– Мэгги…

Она переместилась ниже, медленно, тщательно покрывая плечи и руки любимого пылающими поцелуями. Ее ладони исследовали каждый дюйм кожи Брейдена, а груди мягко бились об его плоть, вызывая почти непереносимое наслаждение.

Горец не мог припомнить другую женщину, которая была бы с ним такой прямой и открытой. А эта, похоже, готова отказаться от собственного удовольствия, чтобы одарить блаженством его. Невероятно!

В этот миг Брейден понял, как много его «цветочек» для него значит.