Когда путники приблизились к лагерю, то увидели, что мужчины вражеского клана покинули палатки и собрались вокруг какого-то человека. Судя по открывшемуся виду, Кенна Мак-Дуглас не теряла время зря после ухода своей союзницы, вытурив из замка супруга и его людей. По мрачным мужским физиономиям было заметно, что их обладатели не разделяют веселье Мэгги по поводу затруднительного положения, в которое попали.

Заметив Робби Мак-Дугласа, Брейден потянул спутницу за рукав, вынудив ее остановиться.

Лэрд, которому едва исполнилось тридцать, был почти так же красив, как и братья Мак-Аллистеры. И он был вождем, внушающим страх врагам. В самом расцвете ратных сил, широкий в плечах, того же роста, что и Брейден, - этот мужчина мог устрашить самого дьявола. Гордо выпрямленная спина, жесткий, волевой подбородок. Светлые волосы с рыжеватым отливом прекрасно сочетались с ярко-голубыми глазами. По его манере держаться можно было с уверенностью сказать, что этот человек рожден командовать.

У Мэгги от страха ослабели ноги. Приближалось время действовать, а ей, как оказалось, серьезно недоставало храбрости.

«Какая же я самонадеянная хвастунья», - подумала она уныло, глядя, как Мак-Дуглас сердито рычит на окружающих.

Где взять отваги выступить против такого огромного, устрашающего воина?

Но она должна.

«Беги, - надрывалось ее второе «я». – Беги, пока еще не слишком поздно».

И все же Мэгги не могла так поступить. Никогда она не была трусихой, а сейчас уж точно не время становиться ею.

«Ха! –возражал разум. – Вот самый подходящий момент узнать, что такое трусость!»

Решив не поддаваться слабости, переговорщица набрала в грудь побольше воздуха, сделала шаг вперед, но вдруг замерла, услышав слова Робби Мак-Дугласа, обращенные к толпе:

– Я щедро заплачу золотом тому, кто принесет мне на пике голову Мэгги инген Блэр! Клянусь, что скорее преломлю хлеб с королем Англии, чем с этой жрущей жаб подхалимкой с лошадиной мордой!

Сердце Мэгги отчаянно заколотилось, и на мгновение она испугалась, что все-таки задаст сейчас стрекача.

Син нагнулся к ее уху и прошептал:

– Чего ты ждешь? Иди и объясни ему, что он неправ, раз не желает покончить с враждой.

Девушка ошеломленно уставилась на Мак-Аллистера-старшего. Сейчас его шутка вовсе не показалась ей забавной. Ни капли.

Брейден скривился на брата, оттащил в сторону и хотел было что-то сказать, но тут весь лагерь притих, потому что со стороны замка в кольцо стоящих кругом палаток на полном скаку ворвался конь.

Мужчины расступились, и стал виден седок, привалившийся к лошадиной шее. Тот был покрыт…

Или, скорее, с него что-то стекало?..

Нахмурившись, Мэгги сделала шаг вперед, не совсем уверенная, можно ли верить своим глазам и предположениям.

Конь остановился, и всадник взглянул на своего вождя так, словно испытывал тошноту. Он поднялся на стременах, и при этом раздался странный чавкающий звук. А когда верховой перекинул ногу через конский круп и спешился, необычный, переливающийся под солнцем след протянулся за ним по лошадиному боку. Прибывший направился к Мак-Дугласу. При каждом его шаге раздавалось хлюпанье. Вокруг головы бедолаги жужжали мухи и другие насекомые.

– Они окатили меня медом, - обратился он к присутствующим, встряхивая руками, с которых во все стороны полетели сладкие капли. Несколько человек выругались, оказавшись испачканными.

– Эти девки облили меня медом с ног до головы и сказали, что закидают кочанами капусты следующего, кто приблизится к воротам замка, - прорычал гонец.

Мэгги прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать смех.

Робби Мак-Дуглас чертыхнулся.

– Ты сказал ей, что послан предложить перемирие?

– Да, милорд. Госпожа ответила, что перемирия не будет, пока она не увидит вас и Локлана Мак-Аллистера у ворот бок о бок.

У лэрда вырвалось новое проклятие - хлеще, чем предыдущее.

– Милорд, - внезапно произнес Брейден.

Мэгги похолодела и уставилась на него. Что он задумал?

Сердце застучало еще сильнее, чем прежде. В потрясенном молчании она смотрела, как Брейден, преодолев короткое расстояние между ним и лэрдом, встал прямо перед смертельным врагом своей семьи.