Но Геборик покачал головой: — Нет, думаю, ты не прав, Л'орик. Сам проход — портал, в который входили гиганты — создает отатарал.

— Ты уверен?

— Нет, конечно. Вокруг сущности отатарала слишком много тайн, чтобы быть уверенным хоть в чем-то. Была одна ученая — не помню имени — предположившая, будто отатарал создается уничтожением всех источников магии. Он похож на шлак от выгоревшей руды. Она назвала это абсолютным высасыванием энергии, по природе вещей имеющейся во всем.

— А говорила ли ее теория о том, как это достигается?

— Возможно, мощью высвобождаемой магии — заклинанием, пожирающем все энергии.

— Но сами боги не владеют подобной магией.

— Верно, но я думаю, это достижимо… посредством ритуала, доступного, скажем так, целой армии боевых магов.

— Вроде ритуала Телланна.

Л'орик кивнул. — Да.

— Или, — мягко сказал Геборик, протянув руку за чашкой, — призвания Увечного Бога…

Л'орик сидел неподвижно, не сводя глаз с татуированного жреца. Он долго молчал, пока Геборик пил травяной чай. И сказал, наконец: — Хорошо, открою еще один фрагмент информации — я увидел необходимость, весьма большую нужду это сделать, хотя и придется сказать слишком многое о себе…

Геборик сидел и слушал. Л'орик рассказывал, и тесные пределы хижины стали неразличимы, жар очага более не достигал его; все, что он чувствовал — призрачные руки. Две незримых кисти стали казаться тяжестью целого мира.

Восходящее солнце отбелило восточное небо. Карса еще раз проверил снаряжение — свертки с пищей и водяные мехи, все мелочи, нужные для выживания в сухой и жаркой местности. Такой набор он носил впервые в жизни. Да и меч стал другим — железное дерево вместо кроводрева, острие грубее и не такое прочное. Он не рассекал воздух с легкостью смазанного кровяным маслом клинка. Но и он успел хорошо послужить. Карса глянул на небо: оттенки зари почти исчезли, синева была плохо видна сквозь рассеянную пыль.

Здесь, в сердце Рараку, богиня Вихря украла цвет самого солнечного огня, делая ландшафт блеклым и зловещим. — Бесцветным, Карса Орлонг? — донесся призрачный голос Байрота Гилда, полный сухой насмешки. — Нет. Серебро, друг мой. А серебро — цвет забвения. Хаоса. Серебро — это когда смываешь последнюю кровь с меча…

— Хватит слов, — прорычал Карса.

Леомен отозвался: — Я только что пришел, Тоблакай, и не успел сказать ни слова. Не желаешь попрощаться?

Карса не спеша разогнулся, надевая мешок на плечи. — Словам не нужно звучать, друг, чтобы нести угрозу. Я лишь ответил своим мыслям. Рад тебе. Когда я начал первое путешествие, очень давно, никто не смотрел вслед.

— Я спросил Ша'ик, — ответил Леомен, стоявший в десятке шагов. Он прошел через пролом в низкой стене — глинобитные кирпичи, увидел Карса, с теневой стороны сплошь покрыты ризанами, сложенные пестрые крылья делают их почти не заметными на охряном фоне. — Но она сказала, что не будет с нами сегодня. Что еще страннее, она, похоже, уже знала о твоем намерении и ждала моего визита.

Пожимая плечами, Карса встал к Леомену лицом. — Одного свидетеля достаточно. Мы можем сказать слова прощания. Не прячься в яме слишком долго, друг. А когда поедешь с воинами, соблюдай приказы Избранной — множество ударов самого маленького ножа пробудят медведя даже от глубокого сна.

— Перед нами юный и слабый медведь, Тоблакай.

Карса покачал головой: — Я научился уважать малазан и боюсь, что ты их только разозлишь.

— Я подумаю, — согласился Леомен. — Но прошу запомнить и мой совет. Бойся своих богов, друг. Если нужно склониться перед силой, вначале посмотри на нее ясными глазами. Скажи, что говорят при расставании твои сородичи?

— Да сразишь тысячу детей.

Леомен побелел. — Доброй дороги, Тоблакай.

— Найду.

Карса знал: Леомен не может увидеть или ощутить тех, что стоят рядом с ним в проломе стены. Делюм Торд слева, Байрот Гилд справа. Воины-Теблоры, кровяное масло блестит багровыми пятнами, которые не вытравить даже Вихрю. Они подошли, едва Теблор начал разворачиваться на запад.

— Веди нас. Веди нас, Воевода.

Дразнящий смех Байрота звенел и трещал, словно под ногами Карсы были черепки. Теблор скривился. Похоже, честь и уважение имеют высокую цену…

Тем не менее, подумал он через миг, лучше вести духов, нежели бежать от них. — Тут как посмотреть, Карса Орлонг.

Вдалеке показалась крутящаяся стена Вихря. Будет хорошо, подумалось Теблору, увидеть внешний мир спустя столько месяцев. Он пошел на запад, а за спиной рождался день.

— Ушел, — сказал сидевший на подушках Камист Рело.

Корболо Дом поглядел на мага, ничем не выдавая презрения, которое питал к этому типу. Колдовству на войне не место — он доказал это, уничтожив Собачью Упряжку. Но Рело — малейшая из проблем, о которых стоит подумать. — Значит, остается лишь Леомен, — пророкотал он.

— И он через пару дней уйдет со своими крысами.

— Фебрил ускорит свои планы?

Маг пожал плечами: — Трудно сказать. Но сегодня в его взгляде сквозила алчность.