Капитан Кенеб поравнял лошадь с конем Гамета. Они вдвоем съехали к воде. — Не грязь скрепляет плавник, верно? О, там есть ил с песком, но по большей части…

— Кровь, да, — закончил Гамет.

Они сопровождали Адъюнкта сзади, тогда как Нил и Нетер ехали по бокам. За Гаметом и Кенебом передовые роты Десятого легиона встали на склоне, видя реку и торчащий зубьями мост.

— Эти жертвы, их устроили в нашу честь? Кулак, я не могу вообразить постоянный забой — они быстро прикончили бы свои стада.

— Некоторые здесь уже долго, — заметил Гамет. — Но вы, должно быть, правы, капитан.

— Итак, нам предстоит пересечь реку крови. Если треклятые племена считают это проявлением почета, то Королева украла у них разум. Идея метафорического восприятия мира всегда приводит меня в раздумье. Жители Семи Городов все видят иначе. Для них ландшафт одушевлен, и это не старая идея «духов», а нечто гораздо более сложное.

Гамет искоса поглядел на капитана. — Стоит ли это изучения?

Кенеб вздрогнул, криво улыбнулся и до странности легкомысленно повел плечами: — Этот особенный разговор о мятеже, только мятеже — она начался за месяцы до реального начала. Озаботься мы чтением знаков, Кулак, подготовились бы получше.

Они натянули удила за спинами Адъюнкта и виканов. Услышав слова Кенеба, Тавора развернула коня. — Иногда, — сказала она, — знания недостаточно.

— Прошу прощения, Адъюнкт.

Тавора устремила взгляд на Гамета: — Выдвинуть вперед морскую пехоту, Кулак. Нам потребуются саперы и припасы. Пересекаем брод, а не мост из склеенного кровью мусора.

— Так точно, Адъюнкт. Капитан, присоединитесь ко мне… — Они развернули лошадей и въехали на склон. — Что вас развеселило, капитан?

— Припасы, сэр. Саперы будут рыдать.

— Пока они не разрушают сам брод, буду рад предоставить им утешительные объятия.

— Не хотелось бы мне передавать им ваш посул, сэр.

— Да, полагаю, вы правы.

Они добрались до фланга Десятого легиона, и Гамет подозвал вестового. К женщине присоединился кулак Тене Баральта.

— Саперы? — спросил Алый Клинок.

Гамет кивнул: — Да.

Баральта кивнул и сказал вестовому: — Донеси лейтенантам морпехов. Адъюнкту требуется разрушение. Немедленно.

— Слушаюсь, сэр, — ответила она, поворачивая коня.

Не сразу Алый Клинок обратился к Гамету: — В этом увидят оскорбление. Мост крвои должен был быть благословением.

— Она понимает, Тене Баральта, — ответил Гамет. — Но опора слишком ненадежна. Это будет очевидным даже для тайных соглядатаев.

Здоровяк пожал плечами, звякнув кольчугой. — Возможно, нужно тихое слово Желчу — хундрилу. Гонец к тайным соглядатаям, чтобы удостовериться в отсутствии непонимания.

— Хорошее предложение.

— Я прослежу.

Клинок уехал.

— Простите за излишнюю прямоту, Кулак, — пробормотал Кенеб, — но я подумал, что именно этого Адъюнкт более всего не любит.

— Считаете, она не любит инициатив от подчиненных?

— Я не смею…

— Уже посмели.

— А, понимаю. Простите, Кулак.

— Не извиняйтесь, когда вы правы, Кенеб. Подождите взводы. — Он поехал туда, где была Адъюнкт — на линию воды.

Нил и Нетер спешились и стояли на коленях, кланяясь мутной воде.

Гамет уже успел заметить, что Тавора едва сдерживает гнев. «Да, они держатся за упряжку, и похоже, никогда не будут готовы отвязаться от нее… даже если будет возможность. Ну, не я ли заговорил об инициативе?» — Вижу, Адъюнкт, детишки играются в грязи.

Ее голова дернулась, глаза сузились.

Гамет продолжал: — Советую приставить няньку, как бы не разбили лбы от усердия. В конце концов, вряд ли Императрица желала, чтобы вы стали им матерью?

— Точно нет, — не сразу отозвалась она. — Они должны быть моими магами.

— Да. Я гадаю: вы велели им вступить в общение с призраками? Они пытаются умиротворить речных духов?

— Опять нет, кулак. Понятия не имею, чем они заняты.

— Полагаю, для матери вы слишком снисходительны.

— Точно. Позволяю вам действовать от моего имени, Кулак.

Нил и Нетер не могли не слышать разговора, но не изменили поз. Громко вздохнув, Гамет слез с коня и пошел к грязной отмели.

Нагнулся, схватил их за кожаные воротники и поднял виканов над землей.

Громкие вопли, шипение ярости, когда он потряс их и развернул лицами к Адъюнкту. «Так сделала бы виканская бабушка. Знаю, это грубее привычного малазанам способа воспитания. Но эти детишки не малазане, правда?» Он отпустил их.