— Возможно, Кулак, слишком поздно, — произнесла Тавора, — но должна напомнить: эти дети являются ведунами.

— До сих пор не замечал ни одного признака, Адъюнкт. Но если они хотят меня проклясть, пусть будет так.

В данный момент, однако, они совсем не казались к этому готовыми. Ярость быстро уступила место угрюмому унынию.

Тавора откашлялась. — Нил, Нетер, я полагаю, у нас есть нужда в представителях армии, которые поедут к местным лесным племенам — убедить их, что мы понимаем этот жест. Тем не менее, мы должны обеспечить безопасный переход через брод.

— Адъюнкт, Кулак Тене Баральта предложил нечто подобное, но через хундрилов.

— Возможно, следует послать и тех, и тех. — Она сказала виканам: — Доложитесь кулаку Баральте.

Гамет заметил, что брат с сестрой переглянулись. Нил сказал: — Как вам угодно.

Нетер метнула злобный взор на Гамета, прежде чем уйти.

— Надеюсь, вам не придется расплачиваться, — сказала Тавора, когда дети были уже далеко.

Гамет пожал плечами.

— В следующий раз пусть Тене Баральта лично докладывает мне свои предложения.

— Слушаюсь, Адъюнкт.

Каракатица и Смычок отбежали от линии воды. Они вымокли, покрылись пропитанной кровью жижей, но не могли прогнать с лиц широких улыбок. Удовольствие удваивалось тем, что припасы были взяты из запасов Армии, а не «собственных», взводных. Двенадцать хлопушек, которые направят взрыв горизонтально, три долбашки неглубоко в ил, чтобы расшевелить мусор.

И пригоршня ударов сердца, прежде чем всё это рванет.

Остальная армия отошла за гребень обрыва; сетийских разведчиков на том берегу не видно. Остались лишь двое саперов…

… бегущих как сумасшедшие…

Громовой раскат чуть не заставил обоих взлететь. Песок, грязь, вода, затем ливень обломков.

Закрыв головы руками, они долго лежали; единственным звуком было журчание воды над обмелевшим бродом. Затем Смычок глянул на Каракатицу, обнаружив, что тот пялится на него.

«Может, хватило бы двух долбашек».

Они согласно кивнули и встали.

Брод поистине очистился. Вода ниже кишела мусором, плывущим в море Доджал Хедин.

Смычок стер грязь с лица. — Думаешь, мы выдолбили дыры?

— Готов спорить, в таких никто не утонет. Хорошо, что ты не сбежал, — прибавил Каракатица вполголоса. Всадники уже спускались по склону.

Смычок метнул на него взгляд.

— Что? Не слышишь?

— И как бы я тогда ответил на твой вопрос?

Подоспел первый всадник — собрат сапер, Навроде из Шестого взвода. — Плоско и чисто, — сказал он, — но вы были слишком близко. К чему устраивать большой взрыв, если вы в это время лежите лицами в грязи?

— Еще остроумные замечания есть, Навроде? — зарычал Каракатица, отряхиваясь, хотя это движение явно не могло увенчаться каким-либо успехом. — Если нет, тогда будь добр, съезди туда и отыщи дыры.

— Медленно, — вставил Смычок. — Пусть конь найдет свой шаг.

Брови Навроде взлетели. — Да неужто? — Он двинул коня вперед.

Смычок сверкнул ему глазами в спину: — Ненавижу таких вот саркастичных ублюдков.

— Виканы сдерут с него кожу, если конь сломает ноги.

— Звучит словно дело о кровной мести.

Каракатица прекратил бесплодные попытки очиститься. — Чего?

— Забудь.

Подъехали Ранал и Кенеб. — Отлично сделано, — сказал капитан. — Думаю.

— Все будет путем, — отозвался Смычок. — Пока в нас не начнут пускать стрелы.

— Об этом позаботились, сержант. Что же, у вашего взвода привилегия перейти первыми.

— Ясно, сэр.

Его должно было охватить удовлетворение от выполненной работы, но Смычок после первоначальной вспышки во время взрыва не чувствовал ничего. Изломанная песня шептала в уме, панихидой сопровождая любую мысль.

— Путь впереди, кажется, чист, — буркнул Каракатица.

«Да. Но это не значит, что я должен его любить».

На северном берегу реки Ватар земля поднималась террасами; с запада над трактом навис одинокий холм. Армия еще переходила брод, когда Адъюнкт и Гамет взобрались по козьей тропке на вершину. Солнце низко висело в небе — второй день у брода — а река стала словно расплавленной. Однако уступ, на котором они оказались, уже был в плотной тени.

Они взобрались на вершину, снова оказавшись на свету. Порывистый горячий ветер овевал плоский голый камень. Ниже, в относительно закрытом месте, виднелся круг валунов — место костра дозорных. Возможно, его расположили здесь во времена Собачьей Упряжки.

Адъюнкт сбила пыль с перчаток и подошла к северному краю. Гамет, чуть задержавшись, последовал.

Им был виден город Убарид, охряный и затянутый дымом. Дальше блестело море Доджал Хедин. Гавань была полна кораблей.

— Адмирал Нок, — сказала Тавора.