Он ничего не собирался с этим делать. Ему и не надо было бы, если Аннабель собиралась остаться с ним.

В то время как она так плавно двигалась, он сопротивлялся искушению присоединиться к ней. Он вызвал Тэйна и попросил воина прихватить розовую футболку для нее и пару джинсов, и кое-то из нижнего белья. Тоже розовое, потому что Захариилу нравилось видеть ее в этом женском цвете. Это не составило труда.

К его немалому удивлению у Тэйна уже имелась необходимая одежда в его воздушном кармане. Хотя Захариил и не показал виду, ему не давал покоя вопрос, предназначалось ли это его человеческой возлюбленной.

— У тебя есть запасной комплект? — на всякий случай.

— Конечно. — Тэйн протянул ему еще комплект одежды и Захариил убрал ее в воздушный карман.

— Это ей тоже пригодится, уверен, — добавил Тэйн, протянув ему пару усыпанных драгоценностями кинжалов.

Он взял их, произнеся:

— Подожди здесь. — Оставив Тэйна на балконе, он отправился в ванну, отнести одежду. Воздух казался густым, влажным и пах цветочным шампунем. И что оказалось еще более приятным — Аннабель пела, жутко фальшивя.

— Любовь подобно урагану, ла-лала-лала-ла сгибаясь под собственным весом ла-ла ла-ла милосердия...

Она не знала слов, догадался он, пытаясь не рассмеяться. Восхитительно, но то что его зацепило более всего, так это то, что она казалась счастливой....

Он вышел, пока она не застукала его подслушивающим — наслаждающимся — и возвратился на балкон. Дверь была все еще открыта. Предрассветный холод просачивался внутрь.

Тэйн стоял в ожидании на краю перил.

— Твоей следующей миссией является добыть для нее еду, — сказал Захариил.

— Теперь я её слуга?

— Нет. Ты мой.

Пауза.

— И почему меня это не задевает? — Пробормотал воин. — Почему мне это даже начинает нравится? — Один взмах белых, подернутых золотом крыльев, и Тэйн растворился в воздухе. Он ненадолго исчез, минут на десять, но вернулся с целым мешком хлеба, сыра и фруктов.

— Спасибо.

Удивление отразилось в сапфировых глазах Тэйна, сопровождаемого почтительным кивком головы.

— Обращайся в любое время.

Захариил продиктовал адрес.

— Убедись что хозяин дома, если его нет — дождись его. Как только он появится сообщи мне, и до конца дня ты свободен.

Еще одно "спасибо" и Тэйн снова исчез.

И уже через пятнадцать минут, когда Аннабель появилась из ванной, в его голове раздалось: "Он дома".

Он хотел произнести их в слух, но оказался попросту лишенным дара речи. Он мог только тупо смотреть на Аннабель. Она показалась в облаке пара, словно в ореоле дурмана из грез. Она сушила волосы, перебирая их руками. Розовый хлопок подчеркивал пышную грудь. Ему хотелось прильнуть к ней ртом, джинсы эротично обрисовывали линию ее изящных ног. Он не мог понять, как Тэйн так угадал с размером.

Она выглядела такой юной и свежей, такой... невинной.

— Тебе нравится? — спросила она.

— Больше, чем нравится. Ты прекрасна.

— Не как не возьму в толк. Все розовое.

— Женский цвет.

Она медленно усмехнулась.

— Кто-то сегодня отличился безупречным поведением. — Она перевела взгляд на стол заставленный едой, за тем снова на него. — Я слишком взволнованна, чтобы есть.

— Тебе нужно восполнить запас энергии. И возражения не принимаются.

— Да, сэр, — козырнула она нарочито. — И я беру назад свой комментарий о безупречном поведении.

— Никаких "беру назад"

— Точно беру.

Теперь, когда он изучил каждый дюйм ее тела, он полагал, что природа их отношений изменится. Она его и раньше предупреждала, что не намерена подчиняться его приказам, возможно ему даже нравилось это.

Пока она оставалась с ним, его это устраивало.

Она ковырялась в еде где-то около получаса, пока он не вложил в ее руку банан, скрыв ее от любопытных глаз в воздушном кармане. К тому времени, как они добрались до дома ее брата, ей с трудом удалось съесть половину. Хорошо еще, что хоть это удалось.

Краем глаза он заметил улетавшего Тэйна, когда приземлился на крыльце. Захариил хотел приземлиться прямо в доме, но Аннабель настаивала на том, чтобы они постучали, как и положено дождались приглашения войти. Манеры. Столько нового. Захариил был уверен, что ее брат не откроет, если увидит Аннабель, поэтому сделал так, чтобы в глазок можно было рассмотреть только его лицо.

— Может нам стоит уйти, — предложила Аннабель потирая собственный центр груди.

Она так делала каждый раз, когда была взволнована или напугана. Интересно почему?