— Объясни мне, каким образом после двух лет тяжёлого труда на немцев ты не натёр мозолей? Руки, хоть и грязные, вполне мягкие. К лопате или кирке ты не прикасался.

— Я… я ничего не слышал о Милли Петровой, — повторил Крестьянин.

Офицер кивнул двум солдатам, которые подошли и схватили Крестьянина. После этого один из них рывком разорвал его рубаху. Вся его грудь была покрыта татуировками. Солдат указал на одну из них — похожую на мандолину, окружённую развёрнутыми наружу буквами R, нарисованными единой линией.

— Это Трезубец, — сказал офицер. — Украинская национальная эмблема. А также эмблема Украинской национальной армии Бака. Ты лгал мне: ты был солдатом в армии Бака, а значит — предателем Советского Союза. Возможно, ты также помогал предательнице Людмиле Петровой, которой вынесен смертный приговор. Только тот, кто общался с ней, может знать, что её звали Милли, а не Люда — разве что ты не читал о ней в журналах несколько лет назад, но читать ты вряд ли умеешь.

— Сэр, — вклинился Учитель, — могу ли я сказать за него? Он неумело говорит.

— Ты кто такой? — перевёл офицер взгляд на Учителя.

Учитель шагнул ближе и достал свой документ. Офицер изучил его.

— Так значит, учитель.

— Сэр, этот человек…

— Здесь я задаю вопросы. Тебя тоже угнали? Ты был с ним?

— Эти крестьяне покрывают татуировками всё тело. Это их забавляет. Они не понимают, что означают татуировки. Я — местный учитель, я это знаю.

— Я спросил — ты был с ним? Тебя тоже угнали?

— Сэр, я только хотел бы прояснить…

Один из бойцов ударил его в живот прикладом винтовки.

— Учитель, глупец, тут я задаю вопросы. Не объясняй. Я тебе не ученик. Покажи руки.

Ударивший его солдат поволок его к столу и развернул одну ладонь, чтобы офицеру было видно.

— Так…ещё один трудяга с мягкими руками. Твои даже чистые. Не думаю, что у тебя есть наколки — ты считаешь себя чистым, но ты говорил за него, лгал ради него и пытался избежать советского правосудия. Уведите их обоих…

— Сэр, позвольте вам кое-что показать.

Тут ему как следует досталось по хребту, отчего он упал на колени. Крестьянин, пытавшийся было вступиться, также получил по голове и упал, обливаясь кровью из раны на голове.

— Уберите этих скотов, — скомандовал офицер. — Я закончил с этими преступниками.

— Сэр, я умоляю — позвольте показать документы! Вас они очень заинтересуют.

— У меня нет времени, — ответил офицер, державший документы Учителя.

Учитель, извернувшись, освободился, схватил документ и, перекрутив, оторвал заднюю обложку. Наружу выпала карточка, которую он и протянул молодому офицеру.

Тот, поглядев на карточку, побелел, челюсть его отвисла, он весь затрясся.

— Майор Спешнёв… я извиняюсь, сэр, я поспешил… я не имел понятия. Сэр, пожалуйста… я просто пытался…

Учитель остановил его кваканье поднятой рукой.

— Слушай, лейтенант, если не хочешь провести остаток жизни на строительстве дороги на Северный полюс — вдруг Вождь захочет туда поехать? Ты сделаешь именно так, как я скажу. И немедленно.

— Да, сэр, конечно. Я не представлял…

— Ты вынудил меня раскрыть важную операцию. Понятно, что пропавшего Бака ты никогда не найдёшь. Я уже сделал за тебя твою работу, и тут ты меня вскрыл. Ты хоть понимаешь, что я могу с тобой сделать?

— Да, сэр. Я не…

— Этот человек — мой телохранитель и оказал огромную услугу НКВД и безопасности Советского Союза.

— Да, майор Спешнёв… боже мой, все вас знают! Вы столько сделали для партизан в зонах оккупации, вы…

— Дай ему такое одобрение, чтобы он вернулся домой героем, каким он и является. Я же вскоре оформлю наградной лист, по которому он получит медали, которых он заслуживает.

— Да, сэр.

— Что же касается меня — мне нужен перелёт в Москву. Чем быстрее — тем лучше. Ты понял?

— Будет сделано.

Спешнёв подошёл к Крестьянину.

— Теперь с тобой будут хорошо обращаться. Возвращайся домой, мой друг. Живи счастливо, заведи детей.

— Сэр, вы расскажете о Милли? Пусть они увидят…

— Ещё не время. Политика, как я и сказал. Многое нужно скрыть. Но я попытаюсь. Месть — это несколько иная материя. Теперь иди отсюда. Возвращайся домой и заводи семью.

— Я назову их в честь тебя.

— Это неважно. Если у тебя будет дочь — назови её Милли. Вот это будет дело.