Он шагнул назад.

Сержант Аков, сидя в бронированном корпусе Sd Kfz 251, нажал на спуск МГ-42, уже наведённого на строй. Он стрелял порядка двадцати секунд, расстреляв порядка четырёх сотен тяжёлых патронов калибра 7,92 мм. Струя стреляных гильз водопадом летела из пулемёта, а сам пулемёт, будучи прикованным к опоре, яростно бился в противоборстве отдачи и возврата — омерзительное, но в то же время совершенное произведение инженерии, выбрасывающее дым, искры, пламя и жар.

Ливень огня прошибал себе путь сквозь строй заложников, практически утонувших в поднятой пыли и рёве. Высокоскоростные пули с огромной энергией на небольшой дистанции рвались сквозь тела навылет и по нисходящей траектории вонзались в землю, поднимая при столкновении гейзеры мелких ошмётков, сливавшихся в один огромный воющий циклон.

Все заложники — шесть мужчин, две женщины и двое подростков — лежали на земле. Сержант был отличным стрелком и направлял поток пуль ниже уровня шеи, так что пули приходили в грудь. Обильно хлещущая кровь быстро впитывалась почвой.

— Ещё лекарства, Аков, — скомандовал Салид.

Аков снова нажал на спуск, ещё раз вызвав к жизни пыльный циклон и высадив очередные двести пятьдесят патронов по лежащим телам, и без того изуродованным пулями.

— Отлично, — сказал капитан, обернувшись. — Люди Яремче! Вынесите урок из увиденного. Вы не должны содействовать бандитам. Наказанием будет смерть — не только для вас, но и для ваших жён и детей. Вы будете полностью уничтожены, если не подчинитесь. Вы ведь не хотите быть забытыми, как люди в Лидице? Ради вашего же собственного блага вы должны подчиняться.

Он подал знак, и каратели принялись разворачивать БТРы, чтобы уезжать. Салид чувствовал, что он завершил превосходную работу. Подождав, пока водители развернут БТРы, он поднялся в первый БТР. Аков был там с картой.

— Герр капитан, в пяти километрах дальше по дороге, за перевалом Наташино Нутро находится Ворохта.

— Значит, на Ворохту, — согласился Салид, поморщившись, поскольку начал капать дождь.

Они залезли настолько высоко, что находились выше дождевых облаков. Мир ниже них тонул в море ватного тумана, пронзаемого лишь следующими в горной цепи пиками, казавшимися островами архипелага. Они чувствовали себя в безопасности, хотя и не были до конца уверены — так ли это. Найдя устье пещеры — в горах их было в избытке — они протиснулись внутрь. От места засады до пещеры было несколько миль, а до тянущейся от места засады тропы — всего пара сотен метров.

Пещера была больше предыдущей и позволяла трём людям разместиться, не теснясь. Мужчины постарались избавиться от паутины и плесени, превратив пещеру в место, условно пригодное для размещения. Двое горожан к этому моменту совсем выбились из сил, Крестьянин же, не успев усесться, покинул их, отправившись на охоту за грибами.

Спустя несколько часов он вернулся, принеся пригоршню сухих мертвенно-белых грибов, несколько гроздей каких-то красных украинских ягод — маленьких и сладких — и мёртвого кролика.

— Отличная работа, — отозвалась Милли.

Это порадовало Крестьянина, уловившего тёплый тон и отозвавшегося по-украински, что и перевёл Учитель унылым тоном.

— Он говорит, что поставил десять силков. Завтра утром первым делом он их проверит. Кролик и завтра будет, он уверен.

— Патрулируют ли немцы так высоко?

— Нет, сюда не забираются, — ответил Учитель. — Пойдём, я покажу тебе.

Он вывел Милли наружу. От устья пещера она увидела настоящие Карпаты: океан зелени, пронзённый вздымающимися и тонущими замысловатыми горными пиками — их были дюжины, высотой в три-пять тысяч футов, поросшие лесом. Они были случайны, как волны в море и казались бесконечными. Всё те же высокие белые сосны ловили солнечный свет своими мягкими, короткими иголками, так что вся зелёная масса казалась живой, когда по ней пробегало шевелящее дуновение ветра.

— Огромное место, — сказал Учитель. — Теперь ты понимаешь, почему немцам не нужно его завоёвывать. Им достаточно контролировать долины.

Он указал рукой, и верно — следуя указанному направлению, она увидела разрез в дальних долинах.

— Дорога?

— Да, единственная дорога от Яремче в другую, меньшую деревню — Ворохту и дальше — Ясинью, Рахив и Ужгород. Другого пути через горы на юг, ко Львову нет. Если Красная Армия атакует и прорвёт фронт, немцы из Станислава пойдут здесь через горы к следующей линии обороны. Поэтому они постоянно патрулируют дорогу — они хотят быть уверены, что без проблем пройдут по ней, когда настанет время. Но так далеко они не заходят, если только не имеют точной разведывательной информации. Мы в безопасности.

— Ешьте грибы, товарищи, — сказала Милли. — Нам нужно выдвинуться до того, как Красная Армия перейдёт в наступление, иначе добыча может ускользнуть. Убить эсэсовского ублюдка будет платой, которую я обязана получить за то, что сплю в норе, питаясь грибами и кроликами.

Он охотился за ними в джунглях сырья, деривативов, денежных переводов, махинаций с наличностью, нефтяных и свиных (свиных!) фьючерсов, кровавых алмазов и всего, что можно обменять на что-либо ещё.

Гершон Гольд знал правила игры, но вы никогда не признали бы в нём охотника на первый взгляд. За шестьдесят лет, склонный к полноте, первоклассный коммерсант из высшей лиги Израиля, бизнесмен, финансовый прогнозист, ритейлер — что ещё? Он носил слаксы и рубашки с расстёгнутым воротником, некоторые броские, а другие — наоборот, незаметные, очки из чёрного пластика в угловатой оправе, часы — подделку под «Ролекс» (зачем тратить деньги?), а начавшие седеть волосы зачёсывал назад и влево, хотя в последнее время изменил этой привычке и зачёсывал просто назад — немедленно получив кучу подколок от жены и друзей в том, что стал похож на Меера Лански. В обуви он предпочитал чёрные лоуферы с перфорацией на носах. В нём не было ничего от гламурной, статной показухи — в отличие от молодых и быстрых оперативников Моссада, работавших в камуфляже, с зачернёнными лицами, с «Таворами», снабжёнными глушителями, наготове. Не был он похож и на израильских пилотов F-16 — остроглазых, затянутых в костюмы из Номекса хищников, стерегущих небо и способных сбить любой МиГ или вложить ракету в яблочко с бреющего полёта, настолько низкого, что реактивная струя двигателей поднимала пыль с земли.