Он попытался в очередной раз. Что за чёрт?

Тик-так, тик-так, тик-так…

Что такое «окисление Андрусова»? Очередной вопрос доктору Гуглу.

Воображаемый Гершоном доктор Гугл, величайший в мире шпион, потянув время и подумав, сходив посрать и приняв чайную ложку соды, выдал ответ. Найти его было непросто — у доктора Гугла ушло на него 0.742 секунды вместо обычных 0.181 секунды. Быстро пробежав текст, Гершон узнал, что окисление Андрусова было процессом, изобретённым Леонидом Андрусовым во время его работы в 20-х годах на Фарбениндустри и задействовавшим метан (обычное дело для Каспия) и аммоний (в изобилии на Каспии) в присутствии кислорода при температуре 1400 градусов Цельсия. Также требовалась с огромным трудом доставляемая и тщательно оберегаемая платина, и тогда — если он верно понял — начинался процесс окисления, в результате которого образовывалось нечто, называемое водородным цианидом, также известное под названием прусской кислотой. Она, в свою очередь, в смеси с стабилизатором и ароматизатором, становилась…

У него перехватило дыхание, он сглотнул… и дотянулся до телефона, с которого и набрал главе департамента. Ситуация вдруг стала критической и очень скоро обещала стать катастрофой.

Конечным продуктом был Циклон-Б, газ-убийца из Аушвица.

Кто-то производил его в огромных количествах.

Они лезли по осыпавшемуся склону вверх, выбирая путь в обход камней, кустов можжевельника и случайных скрюченных сосен, но примерно на двух третях пути ими овладело отчаяние.

— Представь, что мы доберёмся доверху, — сказала Рейли, — а там никакой пещеры нет. Что тогда?

— Наверху будет пещера.

— Откуда ты знаешь? Может, контейнер в миле отсюда, а сюда она просто принесла винтовку, чтобы пристрелять на тысячу ярдов, после чего вернулась обратно.

— Здесь хорошее место для того, чтобы спрятать контейнер. Вырой они яму — пришлось бы как-то отмечать её на карте и запоминать. А это место легко узнаваемо — оно в самом начале осыпи. Будь ты молодым партизаном, а не парой старых развалин — ты легко туда доберёшься.

— Надеюсь, что ты прав, — согласилась Рейли.

«Я тоже надеюсь» — подумал про себя Боб.

Она ещё дважды упала, во второй раз серьёзно поранив колено. Лицо её меняло цвет от серого до покрасневшего, в итоге потемнев. Боб помогал ей в самых сложных местах, но его откровенно беспокоил тот факт, что пальцы Кэти холодные.

— Как твоё бедро? — спросила она.

— Отлично, без проблем, — солгал он. Бедро чертовски болело — ещё сильнее, чем лёгкие, но всё же не так сильно, как высохшая глотка: от жажды его губы высохли и словно покрылись глиняной коркой. Вдобавок ещё и локоть снова начал кровить. Чёрт бы побрал острые зубы того ублюдка! В тысячный раз: «я слишком стар для всего этого дерьма…»

— Может, они прошли мимо и пошли дальше? — спросила Рейли.

— Нет. У них есть собака.

— Да, точно. Тот парень так сказал.

— Они обо всём подумали, — продолжил Суэггер.

— Не сделаешь ли мне одолжение?

— Конечно.

— Пожалуйста, убей собаку.

— Собака не виновата. Она делает свою работу.

— Всё равно убей. Просто из принципа.

Склон стал ещё круче, и, вдобавок, сделался скользким и каменистым, перейдя практически в вертикальную плоскость. Более крутой угол подъёма снова замедлил их, но даже с этой высоты они так и не замечали преследователей. На открывавшийся вид они не обращали внимания, какие красоты (а их хватало) он ни сулил бы. Раскинувшаяся синева глубокого украинского неба, накрывавшая весь мир до горизонта во все стороны, не затрагивала их.

— Может, они всё-таки разминулись с нами?

— Нет, они здесь. Просто прячутся. Они доберутся до границы поросли у конца осыпи, отойдут слегка назад и будут высматривать нас в бинокли. Затем станут подниматься правее, в деревьях — так, чтобы мы их не видели. Им будет тяжелее, поскольку обувь у них куда как менее удобная, но они моложе.

Они снова полезли вверх — сквозь боль, раздражение, потерю ориентации и помутнение зрения. Теперь болело всё, что могло болеть.

— Я не могу идти дальше.

— Дальше и не надо. Мы добрались.

Рейли, тяжело дыша, раскинулась на склоне, найдя место на чём-то вроде участка старой каменной тропы возрастом в несколько сотен лет — а может быть, и вовсе проложенной изначальным племенем руссов тысячу лет назад. Сил у неё хватало лишь на то, чтобы хватать ртом воздух. Вся она была залита потом и ободрана в дюжине мест, каждое из которых горело огнём. Однако, осмотревшись, Рейли сказала:

— Пещеры я тут не вижу.

Суэггер, лежавший неподалёку, молчал.

— Если тут пещеры нет, — продолжала она, — я буду лежать тут, пока они не придут и не пристрелят меня. Я ни шагу больше не сделаю.

— Твоё тело не даст тебе сдаться. Ты слишком крута.

— Я чувствую себя комком пыли и выгляжу как бомж. У меня болит всё на свете, а ты говоришь, что я крутая?

— Я дам оружие тебе в руки, и оно сделает тебя такой же крутой, как и любого противника. Потому-то оно и зовётся «уравнителем».

— Не вижу тут оружия.

Суэггер указал вдоль едва видневшейся тропы.