— Туда посмотри.

Примерно в десяти футах далее в тропе была расщелина не шире шести дюймов.

— И что?

— Если она стреляла вниз по склону их пещеры, то ей нужна была чистая траектория. Видишь — это щель в тропе находится по пути траектории к валуну внизу. Им пришлось как-то копать, рыть и расчищать тропу, чтобы получить угол вниз на тысячу ярдов.

— Им?

— Да. Ей следовало иметь друзей. Я не знаю, кто это был и не знаю, откуда он взялся. Но кто-то знал, что винтовки лежат здесь и кто-то должен был привести её сюда. Может, ещё один выживший в атаке из засады. Мы никогда не узнаем этого… но кто-то привёл её сюда и помог выкопать эту щель, а также — я полагаю — он спустился обратно вниз и помогал пристреляться, отмечая места попаданий. Она вносила поправки и стреляла снова, а он снова отмечал попадания — пока всё не получилось. Это была командная работа.

— Кто-то…

— Кто-то их тех, кто знает, что делает, как я ощущаю. Пошли, посмотрим наконец, до чего мы докопались.

Боб с усилием поднялся и подошёл к месту, где начиналась расчищенная на тропе расщелина. Здесь он ухватился за жёсткие кусты, выросшие на семидесятилетних наслоениях грязи и песка и принялся выдирать их, помогая себе ударами ноги. От поднявшейся пыли оба закашлялись, что откровенно не было на пользу их лёгким, но наконец Боб открыл миру небольшой лаз — как раз достаточный для человека.

— Ты гений, — нарушила молчание Рейли.

— Вряд ли, — ответил он. — Я просто внимателен.

Милли и Учитель шли сквозь ночь. Лица их были укрыты сосновыми ветками, вдетыми в одежду. Одеты они были как убийцы — собственно, убийцами они и были. Медленное продвижение — три шага вперёд, один назад, пауза, чтобы прислушаться… снова три вперёд. Британский компас вёл их сквозь скалы и заросли кустов и деревьев — по курсу на место, откуда открывалась панорама Яремче (если такое место вообще существовало). Крестьянина с ними не было — он остался возле пещеры, охраняя… собственно, ничего не охраняя со Стэном в руках. Идея заключалась в том, что если он заслышит выстрелы, то побежит туда и вмешается, открыв огонь из пистолета-пулемёта и побросав пару гранат Миллса, тем самым попытавшись спасти убегающих убийц — коли до этого дойдёт. Скорее всего, ничего подобного не случится — планы никогда не сбываются настолько точно.

Тем временем земля была неумолима в своём стремлении навредить Милли и Учителю. Их колени и локти были изодраны падениями. Как минимум дважды в ночи им казалось, что они слышали немцев неподалёку, отчего замирали в неподвижности, но никто не выдавал себя. Наконец, они добрались до места — полпути вниз по склону холма в тысяче ярдов к юго-востоку от моста.

Им посчастливилось найти нечто вроде каменного выступа на высоте той же тысячи ярдов над деревней, которая отсюда была частично видна. Через V-образный прогал между двумя холмами с этой позиции были также видны река, водопад и мост. До выжженного склона, на котором немцы ожидали её, была также тысяча ярдов.

— Сработает? — шёпотом спросил Учитель.

— Полагаю, да. В темноте я не вижу небольших веток, которые могут помешать. Даже лист может сбить пулю с траектории, да и позиция тут не из лучших с точки зрения снайперов. При свете дня я найду место получше.

— Мне не нравится передвигаться при свете дня.

— Если нам придётся настроиться, то переместимся утром.

— Ладно. Тогда давай спать.

Спать! И верно — за линией германского фронта, в обнимку с винтовкой, с бухающим сердцем и в крови от ссадин и ран — ничего не оставалось, кроме как спать. Тем не менее, она заснула. И когда свет резанул ей глаза, она на мгновение потерялась — всё смешалось, прошлое и настоящее: кто был жив, кто нет и что её ждало впереди. Она проморгалась и автоматически зафиксировала стену леса и солнце, стоящее на востоке. Жук, прогудевший над ухом, окончательно вернул её к миру. С последним открытием век она вернула контроль над конечностями и глазами.

— Проснулась? — напомнил о себе учитель.

— Да.

— Нормальное место?

Не совсем. Позиция лёжа откровенно не подходила вследствие мешавших зарослей. Прислонившись к дереву, она нашла прогал в ветвях сосны, обеспечивавший хорошую видимость моста, но ствол сосны был голым, и ей некуда было уложить винтовку, а для выстрела с рук было слишком далеко.

Ей нужно было упереться в ствол и найти ветку, на которой можно было бы расположить винтовку. Можно было расположиться глубже в кроне дерева, но тогда придётся обрубить ветки и иголки, могущие помещать пролёту пули.

— Отдохни здесь. Я найду место, — сказал Учитель и ускользнул.

Спустя некоторое время он вернулся:

— Тридцать метров вниз. Если я не ошибаюсь, там старая тропа, которая быстро приведёт нас к нашему пути. Ты готова?

— Да. Пора уже скормить ублюдку девять граммов и убраться отсюда.

Салид сверился с часами третий раз за три минуты.

8-55. Пять минут до прибытия оберштурмбанфюрера Грёдля. Ну, не пять, конечно — они же не по берлинским улицам едут. Поездка на полевом «Хорхе» по просёлочным дорогам в сопровождении панцервагенов Двенадцатой панцергренадёрской дивизии может задержать их на часы.

— Аков?

— Да, капитан.

— Сверься ещё раз.

— Сэр, мы минуту назад сверялись.

— Верно…

Проверка дала всё то же, что он и ожидал. Все на месте, бойцы прятались в зарослях, а слегка дальше притаились команды с собаками. Венгерские выжлы учуют запах немедленно, и через минуту поймают стрелка. Кроме того, присутствовал толковый капрал с телефоном для координации всех размещённых бойцов и свистком. Его собственные бойцы «Скимитара» в панцервагенах прятались в тени церкви, готовые рвануться к месту действия — дойди дело до этого. Наконец, чёртовы десантники в Наташином Нутре — в пяти километрах ниже по дороге на Яремче, предупреждённые и стоявшие наготове в ожидании беглецов.