Это было правдой. Но Учитель не сказал всего. Он не раскрыл того, что не собирался просто выйти к Красной Армии с поднятыми руками. Он не знал, что за войска пойдут первыми, и если они будут неграмотны (а таких было весьма много) — они будут стрелять во всё, что шевелится. Кроме того, за Людмилой Петровой могут охотиться её собственные люди. Этот вопрос следовало уладить.

— У нас впереди долгий путь — как минимум три мили до «Наташиного нутра». Это узкое место, которое держит нас в этом районе. Мы пройдём там и найдём пещеру или склон на другой стороне. Когда Красная армия вышибет немцев с этих гор, мы вернёмся на нашу сторону безопасным путём.

Путь от пещеры, где они прятались до осыпного склона, где был спрятан жестяной ящик, занял около двух часов. До Нутра отсюда было совсем близко.

— Отдохнём, — сказали Милли, — но недолго.

Она передала винтовку Учителю.

— Положи обратно в ящик. И своё оружие тоже. Я сниму камуфляж. Теперь мы — крестьяне, бегущие от сражения.

Учитель взял винтовку и нырнул в пещеру. Там он уложил винтовку и «Стэн» обратно в контейнер, который затем аккуратно и плотно закрыл.

Снова выбравшись наружу, он обнаружил Милли и Крестьянина в готовности продолжить путь. Оставалось недолго.

— Ещё немного, — сказала Милли. — Несколько миль. Дойдём до Нутра — и там заляжем. Я поползу вперёд и оценю обстановку.

— Людмила, это моя работа, — вмешался Учитель. — Кто знает, что там, впереди? Лучше я пойду. Ты уже свою задачу выполнила.

— Ты идиот.

— Определённо да, но всё же стоит предпринять некоторые меры предосторожности.

С обновлёнными отвагой и верой они тронулись ещё выше по тропе, которая вскоре обещала привести к спуску, ведущему круто вниз — к Нутру. Но пока что путь всё же шёл на подъём, и их ногам снова пришлось несладко в преодолении гравитации. Они шли в тишине, нарушаемой лишь их собственным тяжёлым дыханием, далёкими взрывами и жужжанием мошкары, привлекаемой запахом солёного пота, текущего по коже и пропитывавшего одежду.

Пока ещё невидимое, Наташино нутро было уже близко. Это было понятно из того, что окружавшие их горы делались всё выше. Потому-то маленький отряд и искал перевала — иные пути потребовали бы альпинистского преодоления.

Милли остановилась.

— Итак, — здесь вы заляжете. Я пойду вперёд и погляжу, всё ли там в порядке. Затем…

— Сержант, пожалуйста, — попросил Учитель. — Это мой долг, и я…

— Хальтен зи! — донёсся до них внезапный крик.

Двое солдат вышли из кустов в десяти ярдах от них, оба с оружием наперевес.

— Ты должен это увидеть, — сказала Рейли. Они вместе шли по направлению к Джерри Ренну. — Думаю, это многое объяснит.

Она протянула Суэггеру свой айфон, который показывал сообщение от Уилла. Поначалу тот волновался, почему Кэти не даёт о себе знать, но после перешёл к делу:

Боб вчитался.

Здесь были факты о жизни Крулова: образование, военный опыт, его взлёт в 40-х, его семейная ситуация и в целом судьба.

— Вот и мотив, который мы ищем, — сказал он. — Полагаю, теперь ясно. Он думал, что делал правое дело. Они все говорили, что вершили правые дела, ублюдки…

Джерри лежал, отползя от тропы и привалившись к скале. Он находился на грани агонии, а торчавшая из бедра кость говорила о том, что он никуда отсюда не уйдёт. Его «Зиг», когда-то извлечённый из кобуры бравады ради, теперь лежал рядом с ним.

— Дёрнись к пистолету, — крикнул Боб, — и я тебя пополам порежу. Медленно возьми его за ствол и брось в мою сторону.

Джерри так и поступил.

— Теперь нож. Вы, ковбои, всегда имеете запас в ножнах. Считаете, что это круто. Выбрось его.

Нож полетел вслед за пистолетом.

Боб вышел из укрытия со «Стэном» наизготовку и пошёл к Джерри.

— Господи боже, — выдохнул агент, — где вы нашли это хреново дерьмо со Второй Мировой? Это что — «Мост через реку Квай»?

— Заткнись, — посоветовал Боб. — И слушай. У меня для тебя два расклада, и тебе предстоит выбрать между ними.

— Слушай, я кровью истекаю…

— Не-а, у тебя всего-то нога сломана. Ты ещё день спокойно проживёшь — хотя этот день покажется тебе долгим.

— Боже, мне больно, — пожаловался Джерри.

— Поплачь мне тут. Я и Рейли пройдём ещё пару часов до вертолёта, который заберёт нас. Он докинет нас до Ужгорода, а оттуда частным джетом мы доберёмся до Москвы. В Москве она напишет историю Милли Петровой, которую опубликует её газета. Все сраные портки развесятся на просушку. А ты можешь либо помочь нам — и это один твой расклад. Если ты это сделаешь — мы позвоним по номеру, который ты нам дашь. К сожалению, свой телефон ты уронил, пока бежал, а я его подобрал. Теперь ничего не поделаешь. Итак, я сделаю звонок и дам твоим людям GPS-метку. Они успеют добраться сюда к моменту, когда ещё не поздно будет сделать тебе переливание крови. Хотя возможно, что карпатские волки доберутся сюда раньше — я не знаю. Гарантии не дам. При втором раскладе всё то же самое, разве что я никуда не звоню и ты гарантированно станешь жевательной игрушкой для зубов. Или кровью истечёшь. Или умрёшь от жажды. Я не знаю и меня это не волнует. Но одно я тебе гарантирую: домой с этой операции ты не вернёшься.