— Мэтт! — она отошла от меня, когда я прошагал к кассе с лампой. Она дернулась в моей руке. — Хорошо, хорошо! Это не надо, вот это возьмем!

Мы покрыли поцарапанную древесину яркими ковриками. Повесили светильники Restoration Hardware в каждой комнате, люстру в виде винтажной птичьей клетки Foucault Iron Orb,и тут же занялись отделкой помещений безделушками, сделав акцент на светильниках и свечах. (Примеч. RestorationHardware. — культовый американский бренд мебели ипредметов интерьера ежегодно выпускает каталоги с новой продукцией). (Примеч. ЛюстраFoucault'sOrbRusticIron — маленькая люстра безпышного декора, которая подойдет для небольшого помещения, в стиле модерн или кантри).

О, да, мы разобрались с отделкой.

Я позволил Ханне выбрать кухонный островок от Уильямс-Сонома и красивый круглый стол и стулья от Этана Аллена, а также бирюзовый каркас для кровати от Куинси, журнальный столик, ванну на ножках в виде лап, арочные зеркала от West Elm, бархатный диван с глубокой простежкой от Couch, и после всего этого мы нагрянули в последний магазин, это был Anthropologie.

Anthropologie оказалось любимый магазин Ханны. Мы купили десятки раскрашенных вручную тарелок, стеганое одеяло Rivulets and Shams, старинный комод, кружевные занавески, узорчатые подушки, крючки на стену в форме животных, и новые ручки для всего (включая клетку Лоренса).

К тому времени, как мы закончили, квартира выглядела как цыганский фургон, столкнувшийся с палаткой экстрасенса. Ничего не соответствовало. Нет двух одинаковых ручек, двух подушек или книжных полок или рам для картин.

И Ханне это нравилось. А мне нравилось видеть ее счастливой.

Мы написали ГНЕЗДЫШКО на крючке для одежды у входной двери.

Мы много смеялись во время создания своего интерьера. И много лентяйничали. Мне кажется, что я был почти счастлив, за исключением случаев, когда Ханне надо было отправляться на работу.

Я следовал за ней, пока она мылась и одевалась.

— Моя милая тень, — сказала она, целуя меня медленно, прежде чем выскользнуть за дверь.

Я был совсем не милый в отсутствие Ханны. Либриум тянул меня в дремоту, после которой я ходил по квартире, чувствуя себя больным.

О писанине не может быть и речи.

Ханна обратила особое внимание на нашу «кабинетную» мебель, вынуждая меня выбрать стол и перевезти всю мою библиотеку, но и это не вдохновило меня писать.

Ничего не вдохновляло.

Почти все время я избегал эту комнату. Единственное, что я на самом деле написал, было письмо Венди. Я поблагодарил ее за предоставленные услуги и выписал чек на ее имя. Выходное пособие, как я назвал его. Я извинился за свой поспешный отъезд и пообещал посетить ее как-нибудь.

Ещё один свободный конец связан. Что теперь? Я чувствовал себя псом, который ожидает возвращения домой своего хозяина. Наступили пять часов, а я стоял на балконе, наблюдая за Ханной.

Как-то мне пришло в голову последовать за ней на работу. Я думал, что буду чувствовать себя лучше, если буду ближе к ней. Я поплелся за ней в агентство и сидел на скамейке в холле.

Конечно же, Пэм нашла меня там.

— Мэттью, — она вопросительно взглянула на меня. — Как чудесно видеть тебя.

— Мм. Привет, Пэм, — я сжал манжет своего рукава.

— Ты… — она окинула взглядом пустое фойе. — Ты, должно быть, хотел увидеть меня?

— Нет, просто сижу.

— Ах, — Пэм моргнула и кивнула.

Бога ради, уходи, Пэм. В обратном порядке я стал считать секунды, когда она спросит о моей новой книге, но она этого не делала.

— Ну, это здорово… видеть тебя снова, — она похлопала меня по плечу.

Я начинал ненавидеть этот жест. Ничего им не говорило, что благодаря их похлопываниям и сжатиям плеча я действительно считал себя инвалидом?

Экскурсионная группа появилась в холле несколько часов спустя, как будто встречи с Пэм было недостаточно. Это были в основном студенты — наверное, из литературного класса.

Я развернулся всем телом к стене.

Голос гида начал монотонно звучать.

— Агентство «Гранитное крыло» является одним из Денверских литературных памятников. Он был основан…

— Боже мой! — студент пришел в восторг. Я услышал приближающиеся шаги. Молодая женщина подошла, чуть ли не наступая на мои ноги. — Ты?.. Боже мой. Может, ты?.. Боже мой, это М. Пирс.

Туристическая группа приблизилась как стая пираний. Я не был под действием Либриума, а мой Ксанакс остался в квартире. В принципе, я придурок.

М. Пирс, М. Пирс, М. Пирс. Это все, что я мог услышать.

Эти маленькие засранцы узнали меня, псевдоним стал источником серьезного беспокойства. Я никогда не хотел его слышать. Это напомнило мне о потери Ханны, и появилось такое чувство, что я снова могу потерять ее.