Я в волнении предположил, что, застигнутый во время подмены или будучи случайно разоблаченным, Генерал мог убить беллетриста.

– Мог! Но зачем ему убивать, да еще так зверски, баронессу? И юного студента Кудиярова! И в особенности мэтра Гийома…

Тем временем мы подъехали к особняку Нулиных. Вылезая из пролетки, я спросил, кто же тогда Генерал.

– А вот это, думаю, нам может сказать он сам! – произнес Орест Самсонович и нажал кнопку электрического звонка. Дверь отворилась, и на пороге возник насупленный и величественный дворецкий.

– Ее сиятельство не принимают, господа! – проговорил он. – Имейте совесть, уже второй час ночи!

– Но мы пришли не к ее сиятельству, Захар, а к вам. Или мне лучше называть вас Генералом? – спросил Орест Самсонович.

Надо сказать, что мы все недооценили реакцию и сноровку Генерала, которым и являлся дворецкий Захар. Ибо он моментально, еще до того, как Зигфрид, пристроившийся на несколько мгновений к крыльцу с задранной лапой, смог броситься на преступника, захлопнул перед нашим носом тяжеленную дверь.

Конечно, мы звонили, конечно, Мэхпи влез в окно, до смерти напугав служанку, которая, не без оснований, надо сказать, приняв его за Джека-потрошителя, стала оглашенно орать на весь дом, чем перебудила всех его обитателей.

Но Захара, то есть Генерала, и след простыл – он, воспользовавшись черным ходом, покинул графский особняк, не забыв, однако, кроме исторического бриллианта прихватить с собой и прочие, не столь ценные, украшения графини. Впрочем, выяснилось это позднее, а вначале нам пришлось объясняться с появившейся на лестнице в красном, расшитом по последней моде драконами, кимоно графиней.

– Что вы себе позволяете! Я вызову полицию! Моя малютка Lisette плачет, мадемуазель Дрюо, успокойте Lisette! Mademoiselle Drouot! Почему эта глухая тетеря не соизволит реагировать? – бушевала ее сиятельство, на которую я смотрел другими глазами, – ведь я знал, что ей предстояло скорое нелицеприятное объяснение с графом!

– Графиня, прошу прощения за столь поздний визит, но ваш дворецкий похитил ваш бриллиант! И мы пытаемся его задержать! Мэхпи, Зигфрид! – крикнул Орест Самсонович.

Графиня ахнула, но терять сознания не стала, а весьма проворно ринулась в свой будуар, где обнаружила пропажу шкатулки с драгоценностями. Заливаясь слезами, она вытащила из недр вскрытого Захаром сейфа сафьяновую коробочку, раскрыв которую и увидев на подушечке гигантский камень, обрадованно воскликнула:

– Вы ошибаетесь, господин Бергамотов! Камень на месте! Но все мои прочие драгоценности исчезли!

– Увы, графиня, это подделка! – сказал Орест Самсонович, после чего ее сиятельство шмякнулась в обморок – думается, не поддельный, а самый что ни на есть настоящий.

Появилась полиция, графиня стенала и рыдала. Наконец, немного придя в себя, она возжелала видеть поручика Юркевича, на что Орест Самсонович сказал:

– Настоятельно рекомендую вам забыть о нем, графиня. Настоятельно!

– Но почему? – заламывала руки графиня. – Я желаю видеть Григория Аполлинарьевича, ведь только он может защитить меня в это ужасное время, когда мой муж, бросив меня, укатил в Туркестан…

Я не стал просвещать ее относительно того, что очень и очень скоро ей предстоит убедиться в обратном.

– Сообщи вы мне, я бы выслал с вами своих лучших людей, и Генерал бы не ушел! – мрачно заявил прибывший полковник Брюхатов. – Вечно вы, Бергамотов, со своими экспромтами!

– Советую вам заглянуть к любовнице Генерала, одной из муз дома терпимости мадам Астафуровой, – более чем любезно произнес Орест Самсонович. – Думается, он будет прятаться у нее, пережидая охоту за собой. А где Генерал, там и бриллиант!

Воззрившись на великого сыщика, Брюхатов процедил:

– Я и не думал, что вы, Бергамотов, посещаете подобные места!

Орест Самсонович покраснел, хотя, как мне кажется, стыдиться того, что естественно, глупо. Однако же не буду углубляться в сии тонкие материи, опасаясь нареканий цензоров.

– Да уймет кто-нибудь Лизетт?! – крикнула графиня, у которой голова шла кругом. В самом деле, со второго этажа особняка доносился плач ее дочки. – Mademoiselle Drouot! За что этой француженке только деньги платят…

Появившаяся горничная сказала, что мадемуазель Дрюо в ее комнате нет. Не было ее и в комнате малышки Лизетт. И вообще, как скоро стало понятно, ее не было ни в одной из комнат графского особняка.

– Ничего не понимаю! Она что, решила нас покинуть? Но ведь она бы тогда точно сказала об этом за ужином! И потребовала, как мы с ней согласовывали при приеме на работу, месячное жалованье. А может, ее убил Захар? То есть этот жуткий Генерал? – ужаснулась графиня.

Орест Самсонович, которого я имел честь сопровождать, поднялся наверх, дабы обследовать комнату гувернантки, мадемуазель Дрюо, примыкавшую к комнате ее воспитанницы, юной Лизетт.