Шрифт:
– И не думаете ли вы, что граф все же является Джеком, правда, которому наставили рога? Ведь и маньяк тоже может быть несчастным мужем!
– Может, – согласился Бергамотов, – но не тот, которого мы ищем. Что ж, пора отправиться в гости к нашему уважаемому Адаму Януарьевичу!
– А как же поручик? – спросил я, на что Орест Самсонович таинственно ответил:
– О, думаю, нам его искать не придется…
От особняка графа Нулина мы направились на Невский и оказались около лавки антиквара Адама Януарьевича Лопаты-Забойского. Я вспомнил, что сей знаток древностей был замешан в нескольких неаппетитных скандалах, и доложил об этом Оресту Самсоновичу.
– Вы правы, Курицын, Лопата-Забойский – крайне скользкий тип, который промышляет в том числе подделкой произведений искусства и скупкой краденого. Мне приходилось с ним сталкиваться, расследуя ограбление князей Юсуповых [18] . Ага!
До моих ушей донеслись приглушенные голоса, явно шедшие из лавки антиквара, которая была закрыта. За спущенными шторами мелькали огоньки. Затем послышался рев, грохот, как будто от перевернутого стола, а также выстрел.
– Быстрее, Мэхпи, быстрее! – крикнул Орест Самсонович. – Нельзя терять ни секунды, но будь осторожен!
18
См. роман Леонида Державина-Клеопатрова «Орест Бергамотов и Рубин истины». Изд-во «Ктулху».
Мэхпи ринулся в лавку и за пару мгновений справился с дверью. Мы с Орестом Самсоновичем и Зигфридом поспешили за ним. Моим глазам предстала удивительная картина: среди редкостей Востока и шедевров Запада, около стены, рядом с золоченой клеткой, в которой бесновалась крошечная обезьянка со странным фиолетовым оттенком шерсти и раздвоенным хвостом, стоял невысокий, лысый, пестро одетый человечек – вышеупомянутый антиквар Лопата-Забойский. Над ним навис поручик Юркевич – с выпученными, налитыми кровью глазами, перекошенным лицом и, что немаловажно, с пистолетом, который был приставлен ко лбу несчастного Адама Януарьевича.
– Отдай, гнида! Ты меня надул! – рычал поручик, но тут же завопил, укушенный Зигфридом за ляжку. Воспользовавшись тем, что его внимание отвлеклось, Мэхпи выбил у него из руки пистолет и в два счета скрутил поручика каким-то невероятным приемом.
– Господин Бергамотов! Орест Самсонович! – сдобным голосом пропел антиквар, завидев великого сыщика. – Господин Мэхпи! И ты, милый песик! Ах, как же в этот раз вовремя!
Он даже попытался погладить Зигфрида, который, однако, зарычал и отошел в сторону.
– Этот безумный господин хотел убить меня! И ограбить! – затараторил антиквар. – Избавьте меня от его общества!
– Врешь, продувная бестия, это ты меня обокрал! – вскричал поверженный поручик. – Отдай камень!
Лопата-Забойский хихикнул и покрутил пальцем у виска.
– Сей господин однозначно того. Понятия не имею, о каком таком камне он ведет речь!
– О том, что ты украл у меня! О бриллианте… – начал Юркевич, а столь милый антиквар вдруг завизжал голосом старой ведьмы:
– Молчите, болван, вы всех нас под монастырь подведете! Знать ни о каком бриллианте не знаю!
– Странно! – изумился Орест Самсонович и поддел что-то ногой. – А что же это тогда такое?
Я проворно нагнулся и поднял небольшую квадратную коробочку. Раскрыв ее, я изумленно вскрикнул, ибо в углублении, на черном бархате, лежал самый крупный из всех виденных мой бриллиантов (а я, надо сказать, все же видел некоторые, и весьма крупные, экземпляры).
– Не ваш? – учтиво спросил Орест Самсонович, забирая у меня камень. Адам Януарьевич замотал головой, серея от страха.
– И думается, поручик, и не ваш тоже! – жестко сказал Бергамотов, подходя к лежащему на полу Юркевичу. – Не хотите ничего рассказать?
Тот, стиснув зубы, молчал. Отверг предложение поделиться информацией и антиквар. Вздохнув, Орест Самсонович заметил:
– Тогда придется рассказывать мне. Граф Нулин, обожающий свою ветреную жену, надумал купить ей выставленный на продажу в Париже уникальный бриллиант, некогда принадлежавший самим Медичи и нескольким римским папам. Граф выложил огромную сумму, и графиня была в полном восторге. Но в то же время, поручик, от полковника Цицера, завсегдатая игорных домов, мне стало известно, что он частенько видывал там и вас…
Ага, значит, Бергамотов не терял времени зря и провел беседу с полковником Цицером! И тот, спасая свою шкуру, заложил и других, нечистых на руку.
– Разве играть в рулетку преступление? – пробасил поручик. – Эй ты, краснолицый, отпусти мою руку!
– Мэхпи не краснолицый, как вы изволили выразиться, а представитель племени индейцев, причем по рангу соответствующий графу или даже князю! – сухо заметил Орест Самсонович. – Так что ведите себя подобающе! Но вернемся к вашему вопросу, поручик… Нет, играть в рулетку – не преступление, но преступление – заводить роман с замужней дамой, дабы добраться до принадлежащего ей колоссального бриллианта, подменить его копией и продать настоящий камень алчному антиквару, стремясь получить деньги для оплаты своих многочисленных долгов!