Мыча, я ткнул в него пальцем, но г-н Бергамотов зажал мне рот ладонью. В этот момент я заметил, что на некотором расстоянии от Джека следует высокая фигура, у ног которой вертится собака. Ну конечно, это был верный Мэхпи с Зигфридом!

Джек же, словно почуяв опасность, ринулся куда-то в сторону, однако Зигфрид устремился за ним, а Мэхпи, подобно тени, скользнул вслед за псом. Вскоре подоспели и мы. Джек валялся на тротуаре и отбивался, впрочем, безуспешно, от Мэхпи и Зигфрида.

– Предлагаю вам прекратить сопротивление, которое так бессмысленно! – произнес Орест Самсонович, обращаясь к маньяку. – Ваше сиятельство, вот моя рука, поднимайтесь!

И он протянул руку Джеку, которого только что назвал «вашим сиятельством». Тот, кряхтя, поднялся, и шляпа слетела с его головы. Я увидел седовласого господина с роскошными бакенбардами, и что-то щелкнуло в моей голове.

– Граф Антон Антоныч Нулин! – воскликнул я. – Ваше сиятельство, неужели… Неужели вы и есть Джек-потрошитель?

Граф, сверкнув глазами, взглянул на меня и проворчал:

– Что это такое, я не намерен…

Орест Самсонович прервал его:

– Мой помощник прав – вас можно запросто принять за Джека, особенно с учетом этого нелепого наряда, при помощи коего вы, видимо, пытались скрыть свое лицо, ваше сиятельство. Что ж, можете серчать и отказываться давать разъяснения, однако замечу, что вы, согласно всеобщему мнению, пребываете сейчас с инспекционной поездкой в Туркестане. И ваше появление инкогнито в Петербурге может быть истолковано весьма и весьма превратно!

Граф, который сначала хорохорился, вдруг сник:

– Уверяю вас, я не этот жуткий убийца! Вы должны поверить мне на слово! Однако я не могу открыть вам тайну, отчего я инкогнито нахожусь в столице…

Орест Самсонович улыбнулся:

– Тогда открою ее я. Ведь дело в вашей супруге, графине?

Антон Антоныч вздохнул, пробормотал что-то наподобие того, что «не позволит», а потом махнул рукой и горестно заметил:

– Женившись, причем по большой любви, на актриске водевиля, я стал посмешищем всего света. Меня предупреждали, что она любит не меня, а мой титул и мои деньги, но я не хотел верить, слепец…

Орест Самсонович едва заметно поморщился, но я был уверен, что последнее слово граф использовал исключительно по отношению к себе.

– А она… Она обманывает меня с этим… С этим воякой! – прошипел граф. – Посему я решил вывести ее на чистую воду и, распространив слух, что уезжаю на инспекцию в Туркестан, затаился в Питере. Я вел наблюдение за тем, как он навещал ее…

Орест Самсонович взмахнул рукой и в волнении произнес:

– Вы же следили за домом и в вечер первого убийства, не так ли? Скажите, граф, видели ли вы кого-нибудь подозрительного, кто бы проникал в ваш особняк и покидал его?

Нулин задумался.

– Прибывали гости, один за другим… Этот мерзкий вояка заявился, как всегда, последним… А потом… Потом только полиция! Нет, с центрального входа в дом никто не проникал и никто его не покидал!

Я прекрасно понимал, к чему клонит великий сыщик, – он пытался узнать у случайного соглядатая, заметил ли он, как Джек проник в особняк и, соответственно, покинул его.

– Но ведь убийца мог проникнуть и с другого крыла… – произнес я, и Орест Самсонович кивнул.

– Да, мог. Но думается, если бы при первом же убийстве проникновение через парадную дверь не увенчалось успехом, он вряд ли применил бы его при втором, жертвой которого стала баронесса. Ведь веревка, спущенная в сад, всего лишь декорация. Но ваши наблюдения, граф, только подтверждают мои умозаключения. В случае с первым убийством Джек не проник тайно в особняк и не покинул его до появления полиции. Он находился там все это время!

– Это наверняка этот жалкий фигляр, поручик Юркевич! – процедил Нулин. – Надо бы его потрясти как следует… А сейчас, господа, после того как мое инкогнито раскрыто, я отправлюсь домой и проведу воспитательную беседу с моей неверной супругой!

Он явно намеревался двинуться к своему особняку, но Орест Самсонович удержал его.

– Понимаю ваши чувства, ваше сиятельство, но прошу в интересах следствия повременить с этим. Вам ведь тоже хочется установить, кто же убийца, поскольку первое убийство произошло в гостиной вашего особняка. Но вы правы – поручик Юркевич играет во всем этом значительную роль, но отнюдь не ту, которую вы ему приписываете. И могу вас уверить, ваша жена – такая же жертва, как и вы!

Граф хмыкнул, а потом дрожащим голосом спросил:

– Вы думаете, что моей супруге угрожает опасность? И что он использовал ее в своих низменных целях?

– Я вам это докажу! – ответил Бергамотов. – Так что прошу вас еще одну ночь провести в меблированных комнатах, тех самых, где мой верный Зигфрид нашел вас по запаху!

Граф, поклонившись и явно находясь под впечатлением от услышанного, удалился. Я же спросил господина сыщика, что значит его замечание об особой роли поручика Юркевича.