— А ну тпру! — Первосвет лихо соскочил с седла и подошёл к следу поближе.

Присел, пощупал пальцем, прикинул размер и делано замотал головой.

— А-ну видишь-но как! — гигант огляделся по сторонам. — Что за зверь такой тут хаживал? След хоть и лошадиный, а какой-то не такой… Единорог? Так то сказки.

Первосвет улыбнулся.

— Конечно, сказки… Хотя, коли б увидеть сего зверя — мне точно бы счастье улыбнулось.

Конь вновь громко всхрапнул.

— Вот-вот, я и говорю, — поднялся Первосвет.

След копыта был весьма крупным. Да и впереди маячила Зачарованная пуща — место заповедное, тихое. Тут в старинные времена люди не раз видали единорогов. Так что не удивительно, что в голову Первосвета пришли мысли о сих загадочных существах.

Говорят, последние единороги живут на Святой Земле… где-то на Эльджуне, что ли… А тут, в Темноводье, они встречаются лишь в сказках, а не на яву, — рассуждал Первосвет, ведя коня под уздцы.

Парень прошёл шагов двадцать, всё поглядывая по сторонам, ожидая найти ещё один след.

Слева что-то ярко блеснуло. Но только на миг. Первосвет замер, пытался отыскать глазами этот неизвестный предмет.

Кажется, он должен был быть вон за тем папоротником, — словно уговаривал сам себя гигант. Он отпустил поводья и, наклонившись вперёд, нырнул под косматые ветки. Два-три шага и вот на бурой сырой земле лежал гладкий прозрачный камешек…

— Ёлки-палки! Это что за штука такая? — Первосвет наклонился и поднял камешек, размером с голубиное яйцо. — Неужто диамант кто обронил?

Гигант осторожно провёл пальцем по гладкой не ограненной поверхности. В своей жизни Первосвету ни разу не приходилось видеть ни одного алмаза. Слышать слышал, но чтобы вот так… в лесу… запросто валялся диамант…

— Нет… нет… Откуда? Ерунда! — парень облизал пересохшие губы.

На голову что-то капнуло. Кажется, начинался дождик. Даже сквозь густые ветки, было вполне видно, что небо относительно чистое. Очевидно, набежала какая-то маленькая тучка, которая скоро уйдёт и…

Первосвет громко ойкнул, поскользнулся и не найдя под ногой никакой опоры с шумом полетел вниз по небольшому, но крутому склону холма.

Держись, брат, сейчас будет больно! — промелькнуло в голове у Первосвета. Он едва успел прикрыть лицо руками, чтобы ветки и сучья не оцарапали кожу и не выкололи глаза.

Осознание глупой беспомощности, как результата собственной невнимательности, разозлила гиганта до глухого бешенства. Ноги дрожали, руки тоже… Хорошо, хоть голова цела. И кости не сломаны. А то в иной раз…

И в этот момент с правой стороны послышался ужасающий треск ломающихся веток, затем рёв. Первосвет попытался вскочить на ноги, снова поскользнулся, и тут из кустов выскочило громадное черное нечто.

— Твою мать! — от ужаса Первосвета чуть не парализовало. — Медведь!

Нервы натянулись, словно канаты. Руки сами собой пытались нащупать хоть какое-то подобие оружия.

— Приветствую вас, добрый человек! — послышалось с другой стороны.

Первосвет повернул голову на голос. Подле орешника стоял высокий человек в глубоком капюшоне. В левой руке он держал длинный крючковатый посох.

— Ну и напугали вы нас, — продолжал говорить незнакомец. — Свалились, как снег на голову.

— А-а-а… кто ещё кого напугал! — сиплым голосом проговорил Первосвет, косясь на зверя.

Первосвету было стыдно признаться, но он действительно сильно испугался. И за что себя сейчас корил. Как мог, ведь не маленький!

— Не бойтесь, он вас не тронет, — уверенно сказал человек.

— Надеюсь… Вы друид? — осторожно спросил Первосвет.

Незнакомец кивнул и наклонился.

— Ух ты! Слеза единорога! — в ладони у друида показался тот самый диамант.

— Этой мой… Когда падал, уронил.

— Ваш? — удивился незнакомец.

— Я его нашёл… у дороги…

— Вам несказанно повезло. Это слеза единорога.

— И что это значит?

Друид прислонил свой посох к дереву, затем приблизился и протянул руку с целью помочь Первосвету подняться.

— Меня зовут Велеслав, — представился незнакомец.

Он скинул капюшон и широко улыбнулся.

У друида было круглое лицо, и явным акцентом на нём выделялись аккуратные пушистые усы, заканчивающиеся не менее аккуратной шкиперской бородкой. Волнистые каштановые волосы разделял напополам ровный пробор. Толстые совиные брови встали вразлёт, а из-под них на Первосвета пристально уставились ясные серые глаза.