Шрифт:
Он приструнил коня, чтобы ехать вровень с телегой.
— По делам ить в Жодино-то? Аль ящо надобность кака? — спросил возница.
На его тёмном обветренном лице появилась маска любопытства. Лоб испещрила сеть глубоких морщин.
— Домой еду. Мамку с батькой навестить. А ты мне скажи… я вот давно тут не был… Всё ли в порядке?
— Сарн милостив. Жалитися не на чо… усё лепо…
Сам сказал, а лицом выдавал обратное. Что приключилось, переспрашивать не хотелось. Первосвет пожевал губы и глянул вверх на ослепительное небо.
«Благодать… Истинная благодать!» — улыбнулся парень.
Возница вздохнул, нервно потянул поводья и сердито прикрикнул на лошадь. Перед его внутренним взором вдруг встали те картины почти полуторамесячной давности, которые он так тщательно давил в своём сознании: холодное розовое утро… кое-где лежит синеватый иней… в яслях сердито мычат недоеные коровы…
И вот стоит он посреди двора, не зная ни что делать, ни куда идти…
А дома жена, заламывающая свои худые руки. В своём бессилии она долго мечется по избе… Часто подбегает к печи, заглядывая в бледное черноглазое личико дочурки, которая лежит пластом… Лихорадка быстро пожирала ребёнка. Выпивала все его соки.
— Гулюшечка ты моя… дочушка, — жена причитает, заглядывает в пустые глазёнки ребёнка. И снова мечится… снова бегает…
Девочка похрипывает, стонет… проваливается в глубокое забытьё… Иногда приходит в себя, да что-то шепчет.
Мать склоняется. Слушает.
— А-а… тёмный…
— Солнышко… моё ты-но солнышко… чо там тобе снитися?
— Ходит ктось…
— Де? — мать испугано оглядывается, смотрит на мужа.
— В лесу… тёмный знамо… с бледным ить рогом… ходит… воно… воно там… Ишчет когось…
Тонкий пальчик тычет в потолок.
— Мама! Мама! Ты тута? — глаза девчушки распахиваются. — Мама, он ить увидал меня… Увидал!
Девочка изгибается, тянется вверх. Потом падает в забытьё.
Не помог и знахарь, привезённый из Жодино. Он долго-долго сидит у изголовья. Поит какими-то настоями, а то бормочет заговоры…
Наутро дочурки не стало. Как сейчас чётко помнится, как она тихо всхлипнула, её маленькие кулачки сжались и…
Похоронили под старой треснувшей берёзкой.
— …Святый Тенсес, истинный податель Великого Дара… — слова молитвы, нудным голосом читаемые дряхлым клириком Прохором, еле-еле пробивались сквозь скорлупу тумана в разум родителей. — Подай прибежище, всели во дворы свои… скончавшуюся дочерь родителей… И да водворится род их…
Слова, слова… трудные, тяжелые слова… они перемешивались, давили…
Люди вокруг молчали. Прохор закончил, откашлялся и сразу же пошёл прочь. Через минуту двинулись и все остальные. А с неба вдруг медленно-медленно посыпались пригоршни снега. Они падали на пробивающуюся из земли молодую травку, и тут же таяли…
— Гм!
Воспоминания тут же развеялись. Возница тряхнул головой и повернулся к молодцу.
— Гм! — снова подал тот голос. — А я слыхал, будто в Зачарованной пуще единороги объявились? Чудо прям, какое!
— Да, про то многие бають. А вот-но никто не зырял! — возница нахмурился, чуток помолчал, а потом добавил: — Оно ить я тобе вота чо скажу. Захаживал к нам-но как-то один человек. Назвался Мстиславом. Такой с собя… крэпкий…
Мужичок снова тряхнул головой, словно тем самым хотел прогнать в дальние уголки памяти неприятные воспоминания.
— И? — приосанился Первосвет.
— Знамо прибыл он-то издалече. Охотиться… на единорогов, — возница чему-то грустно улыбнулся. — Слыхал он-де тут в пуще ить Гнедаш…
— Гнедаш? — переспросил Первосвет. — Это что? Или кто?
— Отец единорогов! Йа, знамо, говорю сему Мстиславу, мол, то байка. Нема никакого Гнедаша. В стародавние времена — енто да, жил собе такой-но единорог…
Где-то далеко-далеко в сознании Первосвета всплыло что-то про Гнедаша. А следом ещё про Гневливца — проклятого единорога… И вот тут парень покрылся липким потом: а что если та ночная тварь и есть Гневливец?..
9
…Уже не первый день я сплю сном изнурённого тяжким трудом человека. Тело требует покоя… И это странно, ведь в последние дни я абсолютно ничего не делаю. А усталости не убавляется.
Что интересно: у меня порой возникает чувство, будто сама местность вокруг… вернее сказать — эдакий природный дух Темноводья, Удела Валиров… Старой слободки, если быть конкретным, — и есть причиной этой усталости. Неужто из меня высасывают силы?
Глупости… ерунда… надуманные страхи… Хотя вот Вороны тоже захандрили. Просят действий… крови…