— Это… это… куриный бог! — сообщил он Семёну. — Местные принесли, я и изучаю…

— Удалось прочитать?

— Да что вы! Куда мне… Хотя в своё время, я много чем интересовался.

— В своё время? — не понял Прутик. — Это когда?

Лучезар рассмеялся:

— Знамо когда — в молодости.

— Вы и некромантией интересовались? В молодости?

Священник тут же затих. Он снова поглядел на парня с каким-то удивлением.

— Гм! Мой столичный друг… уже давно прошло время языческой Кании… Хадагана… да и вообще всего Сарнаута. Сейчас в мире главенствует Церковь Света.

— Это верно, — согласился Прутик. — Однако, если я правильно вас понял… пытаюсь понять, то отголоски прошлого всё ещё имеют в этом мире силу.

— Да-да… возможно, — рассеяно проговорил Лучезар.

— Вы не очень похожи на священника… на классического священника…

— А на кого я похож?

Прутик пожал плечами. Лучезар задумался, его взгляд стал бессмысленным, пустым.

Разговор, судя по всему, сошёл на нет. Прутик отставил в сторону чашку и встал.

— Я, наверное, пойду, — словно спрашивая разрешения, проговорил он.

— Да-да, — кивнул Лучезар. Казалось, он был чем-то расстроен. — Вы заходите… не стесняйтесь. Мне было приятно с вами поговорить. Даже не смотря на столь юный возраст, вы очень… умны… и начитаны…

Это не было ни похвалой, ни напротив — ироничным замечанием. Лучезар будто углубился в себя, в свои мысли. В его глазах промелькнуло непонятное смятение, а брови сложились «домиком».

Прутик чуть обождал, но поняв, что Лучезар сейчас больше ничего не скажет, встал и вышел вон.

На улице вовсю припекало. За небольшой церковной оградкой виднелись какие-то цветы. Их до одурения сильный запах сводил с ума… В ослепляющей синеве неба не было ни одного облачка. Лишь единоличное солнце, которое весело щекотало раскинувшийся под ним мирок.

«Сумбурный вышел разговор, — думалось Прутику. Он стал в тени ближайшей яблони. Тут же невесть откуда налетели мухи. И лениво отгоняя их рукой, Семён вновь прошёлся по словам священника. — Призраки… тени… джунские камешки… куриный бог… Полный сумбур!»

Додумать Прутику не дали. Что-то прохладное скользнуло по шее. Семён недовольно отмахнулся и обернулся. Позади стояла Агния.

— Скучаешь? — улыбнулась она, опуская руку.

В её ладони, по-прежнему спрятанной в длинной кожаной перчатке, виднелись какие-то корешки. Ведунья неспешно уложила их в корзину, накрытую куском дерюги.

— Да так… задумался… А вы откуда?

— К Речице ходила. Теперь вот возвращаюсь…

— Можно я помогу корзину донести?

Агния рассмеялась и поправила тёмную змейку своей косы. Потом протянула корзину и пошла вдоль улочки.

— Речица-то далеко? — просто так поинтересовался Прутик.

— Я не само к ней. А недалече. День туда, да день обратно…

— И вы не боитесь ходить одной по лесу? А-ну как паук нападёт? Или лихой человек?

— Здесь всякое бывает… Коли так переживаешь, чего не пошёл, когда тебя звала?

Прутик смутился и густо покраснел.

— Аки полымя! — рассмеялась ведунья. — Ладно, не тужи… Шучу я. А ты чего у Лучезара делал?

— В гости заходил, — буркнул Семён.

— А ко мне чего не заходишь? Или коли зубы не хворают, то и всё?

— В гости? К вам? А-а… э-э…

Агния повернула на ходу голову и вновь рассмеялась. Прутик невольно оценил позу ведуньи: стройный стан, притягивающие взгляд изгибы, выпуклости… Голова аж закружилась.

За этим делом Семён не заметил, как они пришли к избе Агнии.

— Ну так как? — подмигнула та.

Паренёк облизал губы, вдруг ощущая, как сильно вспотел.

— Водички бы, — просипел он, вытирая рукавом испарину.

— Могу дать квасу.

Поднялись на крыльцо. Агния отперла дверь и вошла первой. Семён колебался лишь секунду-другую и затем двинулся следом.

— Ставь-но корзину вон туда, — махнула ведунья, а сама взяла ковш и зачерпнула им из небольшой бочки.

Семён старался не глядеть в лицо женщины, чтоб не выдавать охватившего его смятения. А просто взял протянутый ей квас и жадно выпил.

— Так звать тебя, коли в следующий раз пойду в лес? — с ехидцей спросила Агния, подходя к корзине и снимая с неё дерюгу.

— Ну… ну…

Прутик замешкался, сделал шаг к женщине и невольно посмотрел внутрь корзины. Там, среди испачканных корешков, что-то копошилось. Семён принаклонил голову и в следующее мгновение его прошиб холодный пот.

— Это сколопендры, — подсказала Агния. — Не бойся, они «спят»…

— А… а зачем вам эта..?

Прутик хотел сказать «гадость», но вовремя удержался.