Маленькая дверь визгливо скрипнула, отворяясь внутрь церкви. И на пороге появилась фигура человека в рясе.

— Кто здесь? — сурово спросил он.

— Добрый день! — вновь повторил Прутик, начиная двигаться к священнику. — Вы Лучезар?

— Допустим, а что? — нахмурился человек.

Семён приблизился и уже более внимательно смог его рассмотреть.

На священнике была ряса буроватого цвета с серыми вставками, на которых были вышиты символы Церкви. Сам он был невысокий, худощавый, с длинной седеющей бородой. На висках сидел кожаный обруч.

— Так вы и есть Лучезар? — повторил вопрос Прутик. — Я прибыл из столицы. Говорил со старостой — Фомой Крутовым… по поводу призраков… Он сказал, чтобы я…

— А-а-а… понял, — чуть улыбнулся священник. — Меня Фома уже предупредил. А что ж вы так долго не заходили? Ведь, кажется, прошло ужа несколько дней, как вы приехали в слободку.

— Дела. Кое-какие иные дела… Я приехал не один.

— Понимаю… Как вас зовут?

— Семён… но товарищу кличут Прутиком.

Сказал и тут же мысленно прикусил язык: «Вышло как-то по-детски… Кто ж так представляется?»

— Пройдёмте внутрь, — предложил Лучезар. — Хотите чаю?

— Спасибо, не откажусь.

В трапезной царил сумрак. Здесь не было окошек и светом служили плошки, заполненные маслом. Они тихо потрескивали, едва-едва освещая комнату.

Прутик присел за длинный стол, подождал, пока Лучезар приготовит чай и только потом продолжил разговор.

— А давно вы в этой церкви служите?

— Ну-у… уже четырнадцатый год пошёл. А хотите баранок?

Вопрос был неожиданным. Семён кивнул головой, хотя на самом деле баранок не хотел.

Священник вышел вон. Прутик вздохнул и огляделся. В дальнем углу на небольшом письменном столике лежали какие-то полукруглые камни. Влекомый любопытством, Семён встал и подошёл ближе.

— Ух ты! — тихо воскликнул он.

Перед ним были явные образчики древних джунских поделок. На шершавой поверхности были выбиты какие-то символы… или буквы… Прутик осторожно коснулся ближайшего камня. Холодный… гладкий…

Рядом лежали какие-то бумаги. Судя по всему, Лучезар старательно переписывал джунские надписи.

Послышались шаги и Прутик живо шмыгнул назад. Едва он сел, в трапезную вошёл священник.

— Угощайтесь… они с маком…

— Спасибо, — кивнул Семён. — Так давно вы здесь?

— Четырнадцатый год.

— И всё это время Старую слободку «терзали» призраки?

Лучезар тихо рассмеялся и сел напротив паренька.

— Ну-у… призраки, дело такое… — священник пристально уставился на Прутика. — Да и что под ними подразумевать?

Семён изобразил внимание. А Лучезар тут же пустился в рассудительное словоблудие:

— Могу вас, Семён, заверить, что Церковь к сему явлению относится с великой осторожностью. Мы обычно немножко лукавим на этот счет. Ведь официально мы можем утверждать, скажем так, о существовании двух видов призраков.

— Но у вас, судя по всему, иное мнение. Так ведь? — Прутик сделал глоток и тут же икнул.

Чай был очень горячим. Семён обжёг язык и скривился. И снова икнул.

— Простите…

Лучезар кивнул головой и продолжил:

— Моё мнение — всего лишь мнение человека. Оно субъективно, если вы понимаете о чём речь.

Прутик живо кивнул и снова икнул.

— А в целом… когда мы говорим о призраке… мы — это Церковь. Так вот, в таком случае подразумевается душа, которая является совмещением Искры и… некого эфирного тела. Некоторые маги вызывают… э-э… из небытия эту самую душу и повелевают ею, на своё усмотрение…

— Это что-ик? Некромантия? — испугался Прутик.

— Да, вы верно сказали, — Лучезар закивал головой.

Семёну вдруг подумалось, что слово «некромантия» как-то странно влияет на священника. По идее он должен был бы сказать его с омерзением, а не с тайной улыбочкой.

— Во-вторых, — продолжил Лучезар, — есть мнение, что призрак… будучи опять же совмещением Искры и эфирного тела, суть — душа насильственно умерщвлённого человека. Она не ведает покоя, пока не свершится месть… То есть: душе не будет даровано утешение.

— А Вели-ик… — кий Схимники-ик… святой Зосима Эльджуик-к… Эльджунский в своих трудах писал, что-ик… Простите снова за эту икоту.

Прутик задержал дыхание на несколько секунд. Кажется, это чуток помогло и икота отступила.

— Так вот, — продолжил Семён, — Великий Схимник писал, что Искра, как составляющая сути Дара Тенсеса, не имеет никакого отношения к призракам.