– По всем меркам скверная. – Я оглянулась на Яму, предполагая, в чем должна заключаться моя помощь. Он подбодрил меня ласковой улыбкой.

– Я не знал, что предпринять, – сказал Трэвис. – Хоть бы кто-нибудь что-то сделал! Все просто позволяли тем парням стрелять.

– Сначала как-то не верилось в происходящее. – Странно говорить с человеком, который и в самом деле был там. Вот уж не думала, что доведется. – Никто и пальцем не пошевелил, потому что люди не могли понять, что случилось. Все застыли, и происходящее казалось еще более нереальным.

Он сжал кулаки.

– Сам знаю. Однако, когда у тех парней закончились боеприпасы, я надеялся, что все что-нибудь предпримут, поэтому и сделал свой ход.

Я присела рядом с Трэвисом. Сколько раз я мысленно переживала события той ночи, представляя, что позвала на помощь раньше или увела толпу в более безопасном направлении, а то и просто опоздала на самолет из Нью-Йорка, и меня вообще не было в аэропорту.

Как же должен был чувствовать себя Трэвис, который действительно что-то сделал? Парень, который едва не остановил террористов?

– Какая жалость, что ты был совсем один, – сказала я.

– Больше не помог никто. – Он снова забормотал себе под нос, при каждом слове его ладони подрагивали. – Но если бы мне удалось добыть пистолеты…

– Ты хотя бы попытался что-то сделать.

– Не вижу разницы. Они добрались до меня, а потом – до всех.

Я удивилась. Вероятно, призраки не читают газеты. Похоже, он не слышал историю о символе надежды.

– Трэвис, они не добрались до меня.

Он взглянул на меня, его лицо озарилось, а ладони впервые успокоились.

– Шутишь?

Я показала на металлические ворота.

– Я была вон там, общалась по телефону с мамой. А пока террористы расстреливали остальных, я успела позвонить в 911.

«Вы можете добраться до безопасного места?». – Слова проскочили в воздухе подобно атмосферным помехам, и у меня перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами цветной рябью. Однако я должна была остаться здесь и успокоить Трэвиса.

– Телефонистка велела мне притвориться мертвой, и в ту же секунду рядом с моей головой пролетела пуля. В общем, я сразу упала.

– Ты притворилась мертвой? – Он уставился на свои руки. – Проклятье, жаль, что я до такого не додумался.

– Идея была не моя. Мне подала ее диспетчер из службы спасения, – произнесла я, вспоминая, как меня чуть не застрелили. – Вряд ли моя голова хоть что-то соображала, а та женщина подсказала, что мне делать. Но если бы не ты, у меня не было бы ни единого шанса.

Трэвис смерил меня холодным взглядом, затем махнул в сторону Ямы.

– Тебе он велел это рассказать?

– Нет, поверь мне, Трэвис.

Похоже, Трэвис был неумолим.

– Он раньше все время приходил сюда и спорил со мной. Твердил мне, какой я герой.

– Ты и есть герой.

Он закатил глаза.

– Даже он устал это повторять. Давненько я его не видел.

– Не важно, как тебе хочется себя называть, – продолжала я. – Когда до меня наконец-то дошло, что надо делать, я заметила, что террорист целится прямо в меня. У меня было лишь несколько секунд…

Трэвис все еще сомневался. Неверие укоренилось в нем. Он сидел тут месяцами с сосредоточенностью призрака и думал, что каким-то образом оплошал. Ведь именно такую историю рассказывали газеты – он был героем, который погиб храбро, но потерпел неудачу – так живые его и запомнили.

Никто даже не подозревал, что Трэвис Бринкман был нужен мне для выживания.

Даже я.

– Спасибо, – поблагодарила его я. – За все, что у меня теперь есть.

– Неужто я тебе помог? – тихо спросил он, и внезапно в его глазах полыхнула крупица не до конца исчезнувшей надежды. Той же самой надежды, что заставила его – безоружного – броситься на дула террористов.

– Да. Возможно, ты задержал их на пару секунд, но если бы не ты, меня бы убили.

– Но я не мог поступить иначе, – Трэвис покосился на Яму. – Он хороший парень?

Я кивнула.

– А как насчет того места, куда он хочет меня забрать?

– Оно странноватое, зато красивое и куда лучше, чем аэропорт.

– Я уже ненавижу аэропорты.

– Мне тоже они не нравятся, – согласилась я. – Отстой.

– Ага. – Он хлопнул руками по коленям и встал, озираясь по сторонам. – Думаю, я почти готов убраться отсюда.

– Отлично. Но, Трэвис, ты не возражаешь, если я сначала переговорю со своим другом?

Но мы с Ямой долго молчали. Мне было слишком тяжело, а он, скорее всего, тревожился о сестре и городе.