Эллери громко вскрикнул, а инспектор прервал чтение, дрожащей рукой перевернув лист. Это казалось просто невероятным.

— И в самом деле — половинка векселя! — воскликнул инспектор.

— Очень странно, — прошептал Эллери. — Что там дальше в письме?

Инспектор облизнул пересохшие губы, снова перевернул листок и продолжал читать:

— Вы не так глупы, чтобы бежать с этим письмом в полицию, ведь вы — владелец краденой картины Леонардо и должны признать, что противозаконно укрываете произведение искусства, которое принадлежит британскому музею и стоит миллион. Я намерен, высокочтимый мистер Нокс, кое-что вытянуть с вас в награду за свое молчание. В ближайшие дни вы узнаете от меня более подробно о первом деле, которое нам предстоит провернуть вместе. Буду искренне огорчен, если вы пожелаете попытаться создать мне проблемы. Тогда я вынужден буду шепнуть полиции, что великий Джеймс Дж. Нокс — просто скупщик краденого.

Подписи под письмом не было.

— Любит поразглагольствовать парень, а?.. — пробормотал Эллери.

— Притом скользкий и холодный, как собачий нос, — кивнул инспектор. — Хочет шантажировать Нокса из-за того, что тот владеет краденой картиной… Верх бесстыдства!

Он осторожно положил письмо на стол и потер руки:

— Во всяком случае, парень дал о себе знать! Он уже задергался…

Эллери машинально кивнул, думая о другом.

— В любом случае было бы целесообразно сравнить образцы шрифта…

Инспектор подбежал к двери и крикнул в приемную:

— Томас, получи в архиве анонимку, в которой нам сообщили, что Слоун и Гримшо — братья. И приведи мисс Ламберт…

Не прошло и нескольких минут, а инспектор по почеркам и шрифтам уже работала за письменным столом инспектора. Обоим Квинам от нетерпения казалось, что она копается немыслимо долго. Наконец Уна Ламберт выпрямилась и объявила:

— Подпись на векселе, без сомнения, принадлежит

Халькису. Текст на оборотной стороне векселя, совершенно определенно, напечатан на той же машинке и тем же человеком, который печатал и первую анонимку.

Инспектор и Эллери кивнули.

— Есть какие-то конкретные детали, мисс Ламберт? — спросил инспектор.

— Да. Оба письма напечатаны на одном и том же большом «Ундервуде». Тот, кто писал, старался избегнуть всех индивидуальных особенностей.

Инспектор отпустил юную даму ласковым движением руки. Белье потопал в лабораторию, чтобы передать письмо для обнаружения отпечатков пальцев шантажиста. Как и ожидалось, их не оказалось. Отпечатки пальцев Халькиса на оборотной стороне, там, где вексель был подписан, подтверждали подлинность документа.

— Покажи-ка это письмецо Сампсону, — с удовлетворением сказал инспектор.

Отец и сын Квины нашли Сампсона и Пеппера в кабинете у прокурора. Анонимное письмо, которым триумфально размахивал инспектор, казалось, наполнило все вокруг светом и радостью. Впереди виделось окончательное завершение дела.

— Считаю за лучшее, — сказал Сампсон, — что тебе, Квин, пока надо держаться на заднем плане. Вдруг у пария еще сработает чутье. Мы должны приставить к Ноксу какую-нибудь не вызывающую подозрений фигуру, чтобы охранять дом и быть наготове, когда придет следующее письмо.

— Ты прав, Генри, — согласился инспектор.

— А что если этой фигурой буду я, шеф? — с готовностью спросил Пеппер.

— Просто прекрасно. Вы именно тот, кто требуется. Поселяйтесь у Нокса и ждите дальнейшего развития событий.

На следующей неделе произошло нечто удивительное — совершенно ничего не случилось.

Помощник прокурора ежедневно сообщал из дворца Нокса, что шантажист не появляется и не дает о себе знать письменно. Но и дело с картиной Леонардо не двинулось с места. Джеймс Дж. Нокс оставался замкнутым и не поддерживал никакого разговора с Пеппером на эту тему. Далее Пеппер сообщил, что он взял под особый присмотр Джоан Бретт. При этом известии Сампсон хрюкнул. Зная галантность Пеппера, он счел это выражение двусмысленным.

Только в пятницу, пятого ноября, затишье на фронте прекратилось. С утренней почтой пришло письмо, на которое Нокс и Пеппер набросились, будто голодные львы. После краткого военного совета Пеппер незаметно покинул дом через черный ход, поймал такси, забрал Сампсона из его кабинета и срочно привез в управление полиции.

Когда Пеппер и Сампсон ворвались в кабинет инспектора, оба Квина уже были в полной боевой готовности.

— Второе письмо шантажиста, — проговорил запыхавшийся Сампсон. — Пришло сегодня с утренней почтой.

— И написано на второй половине векселя, инспектор! — воскликнул Пеппер.

Точно так же, как и первое, второе письмо было без подписи. Оно гласило:

«Мистер Нокс, в качестве первого взноса от вас требуется сущая мелочь — тридцать тысяч долларов. Само собой разумеется, наличными и в мелких купюрах. Вы оставите их сегодня вечером в помещении отдела доставки газеты «Таймс», в маленьком пакете, не ранее десяти часов. На имя Леонардо Д. Уинси. Примите в расчет, что полиция может установить за вами слежку. Помните, что я начеку, и всякие хитрые трюки у вас не пройдут, Нокс».