День закончился так же, как и вчера. Когда разговоры иссякли, все разбрелись по комнатам, и притихли. Марк, как само собой разумеющееся, устроился в комнате Анны Ивановны. Она не стала возражать, потому как боялась признаться даже самой себе, что боится находиться одна. Изобилие белого цвета за окном вгоняло Анну Ивановну в уныние. Из-за того, что нельзя понять, день за окном или ночь, терялся счёт времени. А проще сказать, время становилось совершенно неуместной величиной в царстве безупречного белого цвета.

Анна Ивановна разложила спальники себе и Марку, и предложила делать отметки на стене, когда пройдёт день. Как Робинзон Крузо. Марк кивнул в знак согласия и нарисовал карандашом на стене две чёрточки.

С тех пор чёрточки стали прибавляться с пугающей быстротой. Такие ровные, одинаковые, как оловянные солдатики. Утром, или тем, что они считали за утро, Анна Ивановна с Марком спускались вниз, ели то, что стояло на столе, пили, и снова поднимались наверх. Разговоры за столом были вялыми, даже Алла притихла и оставила свой язвительный тон. Водка закончилась, а вместе с отрезвлением вернулась и озабоченность по поводу своего положения.

– Кто-нибудь в курсе, сколько мы здесь? – спросила Катя, ни к кому в отдельности не обращаясь.

– Пять дней… ну, может, шесть… – ответила Анна Ивановна.

– А почему может? И вообще откуда вы знаете? У вас с собой календарь?

– Есть старый добрый способ узнать об этом – ставить маленькие чёрточки, когда заканчивается день. А конец дня можно определить по часам, если следить за ними. Мы с Аней ставили отметки, старались, во всяком случае, делать это регулярно. Ну, может, где не уследили, сбились со счета…

– Вы молодцы. А я вот и не подумал. Уважаю. – Денис пожал руку Марку. – Хотя, честно признаться, я думал, мы здесь дольше.

– Всего пять дней?! – Нина уставилась на Марка так, будто видела его впервые. – Что, серьёзно?! Господи! Мне кажется, я тут уже всю жизнь… нас хоть ищут? Как вы думаете, нас ищут? – Нина обводила умоляющим взглядом присутствующих, и в конце концов остановила на Кате.

– Конечно, ищут. – Катя испустила глубокий вздох. – Неужели вы думаете, что исчезновение такого количества людей пройдёт незамеченным?

– Да ничего я не думаю! Надоело просто. Скажи, а как долго нас будут искать?

– Откуда я знаю? Думаю, недели две. Самое ужасное, что никто не знает, где именно нас искать. Они могут подумать, что мы тупо погибли в лавине…

– Если мы тупо погибли в лавине, тогда все думают, что нас нет в живых. Сколько человек может жить под снегом? Не неделю же, в самом деле… – Денис задумчиво жевал кусок хлеба.

– Да, к сожалению, надежды у нас мало. Ничтожно мало, я бы сказал. – Марк постучал пальцами по столу. – Если у кого-то есть одержимые родственники, они могли бы помочь активизировать поиск. Наверняка про эту избушку на курьих ножках кто-нибудь знает. Она была довольно неплохо экипирована. У вас, Катенька, кажется, есть жених. Как вы думаете, он быстро смирится с потерей невесты?

– Да чёрт его знает! Не думаю, что он будет что-то организовывать дополнительное или настаивать на продолжении поиска. Он не из таких. Скорее всего, найдёт другую и утешится на её груди.

– Что-то вы невысокого мнения о своём женихе. А вдруг он бросится вас искать, ну что называется, сломя голову?

– Я буду очень удивлена. Если он меня найдёт, сохраню верность до гроба.

– Ладно, а родители? Им что, тоже всё равно?

– Нет, конечно. Но они не бойцы. Будут рыдать и проклинать всех и вся, но активные действия… нет, не думаю.

– Ладно, с вами, Катя, всё понятно. А как насчёт вас, Аня?

– Ну, мой случай ещё более печален. У меня только дочь, но не думаю, что она кинется на поиски. Наверняка удовлетворится официальными результатами.

– Хорошо, пойдём дальше. Нина и Денис?

– Ничего обнадёживающего. У Нины только мать, но она больна. А мои… нет, не думаю. Когда моя сестра сбежала в Турцию с каким-то проходимцем, они не пытались её найти.

– Ваша сестра так и не нашлась?

– Да нет, нашлась потом. Сама позвонила. Замуж вышла. Мы потом к ней ездили.

– Так, кто там остался? Артём? – Марк нахмурился. – Как у вас обстоят дела с родственниками?

– Хуже всех. У меня вообще проблемы с родственниками. Матери нет, а отец… Я вырос у бабушки и в интернате. Ни о каких близких отношениях, естественно, речь не идёт. Хотя у папы бабла хоть отбавляй. Он при желании мог бы организовать поиски… даже нанять вертолёт.

– Уже теплее… так может он всё же не смирится с потерей сына? Наследник всё-таки. – Марк вопросительно посмотрел на Артёма.