Ушакову становилось неловко, когда в его присутствии с таким восторгом говорили о нем, поэтому постарался изменить разговор, стал расспрашивать о Темникове - много ли в нем жителей, какими промыслами они занимаются?.. Городничий подтолкнул вперед секретаря: у этого в голове каждая циферка держится, он обо всем и расскажет. Секретарь был счастлив сделать приятное столь знаменитому гостю. Его высокопревосходительство желает знать все о Темникове? Пожалуйста, он готов представить его высокопревосходительству полный доклад, какой недавно подготовил Тамбовскому губернаторству и за который его удостоили высокой похвалы. В городе проживает обоего пола более пяти тысяч человек. Ежели судить по занятости работающего населения, то четвертую ее часть составляют купцы, а остальную - мещане. Казенной промышленности в Темникове нет, зато купеческая здравствует и процветает. Есть кузницы, чугуноплавильни, кожевенные заводы, солодовни... Кроме всего этого, есть лавки, винный погреб, соляные магазины, мясные ряды, богадельни, питейные дома, трактиры и харчевни. Славу Темникова составляют его духовные учреждения. В городе соборная церковь о двух этажах, церковь Казанская, церковь Троицы, церковь Ивана Богослова, церковь Николая Чудотворца, церковь Успения...

Никифоров, утомленный рассказом секретаря, стал нетерпеливо посматривать на карманные часы.

– Спешите куда-нибудь?
– спросил его Ушаков.

– Купец Меднов, что ресторацией владеет, подойти должен, - ответил предводитель дворянства.
– Послали шампанское на лед поставить, а его все нет.

– Придет, - успокоил его городничий.
– Меднов купец аккуратный.

Владелец ресторации появился минуты через две. Он был уже в годах, сед, но на ногах держался крепко, телосложение имел богатырское. Когда Ушаков подал ему руку, не утратившие свежую синеву глаза его увлажнились, и он заговорил взволнованно:

– А я вас, кормилец наш, помню. Мальчишками вместе на Мокше купались. И батюшку вашего Федора Игнатьевича помню. Уважаемый был человек, царство ему небесное. А дядюшку вашего и подавно помню.

– А что, не пообедать ли нам?
– прервав его, сказал Никифоров. Пожалуй, самое время.

– Пожалуйте, господа, пожалуйте!..
– закланялся Меднов, приглашая.

– Просим, Федор Федорович, - обратился Никифоров к Ушакову.
– По случаю приезда вашего и знакомства. Не обессудьте, так уж у нас заведено.

Странно, но Ушаков не мог воспротивиться воле этих людей, которые в общем-то были ему не очень приятны своей привязчивостью.

– Если вам так угодно, господа, я готов.

Другого он не мог сказать. Своим отказом от обеда он мог противопоставить себя отцам города, возбудить к себе недружелюбие. А ведь с этими людьми ему предстояло жить!

По пути в ресторацию Меднов, пристроившийся к Ушакову с правой стороны, рассказывал:

– Я ведь дядюшку вашего покойного Ивана Игнатьевича знавал еще до того, как он в монастырь ушел. Справедливейший был человек. За справедливость свою и в темницу попал. Ну да государыня Екатерина Великая не отказала ему в милости, вернула ему волю. Помню, как его из Соловков встречали. Прямо-таки праздник получился...

Меднов надеялся втянуть Ушакова в беседу, но у того не было никакого желания поддерживать разговор. Пока шли, он едва ли произнес два-три слова.

В ресторации Меднов ввел гостей в отдельную комнату, закрытую для прочих посетителей, где был уже накрыт длинный стол на шесть персон. Один прибор оказался лишним.

– Для капитана-исправника заказывали, - пояснил городничий, обращаясь к Ушакову, - а он, оказывается, еще утром в Бабаево уехал.

– Я стряпчего предупредил: как вернется его благородие, чтобы сразу сюда шел, - сказал хозяин ресторации.

– Ладно, ждать его не будем.

Первый тост провозгласил Никифоров:

– За нашего дорогого гостя, господа, а теперь уже за полноправного члена нашей уездной дворянской семьи, за славного российского адмирала Федора Федоровича!

После выпитого вина разговор за столом оживился. К Ушакову полезли со всех сторон с вопросами. Предводитель дворянства снова вспомнил о русско-турецкой войне, о славных победах Черноморского флота, коим командовал Ушаков, поинтересовался, кто сейчас над сим флотом начальствует.

– Адмирал маркиз де Траверсе, - ответил Ушаков.

– Вот как!
– не то удивился, не то обрадовался Никифоров.
– Траверсе тоже связан с краем нашим: у него в соседнем Краснослободском уезде земли с пятьюстами душ крестьян.

– Маркиз прибыл к нам на службу из Франции, - усомнился Ушаков в правдоподобности этого сообщения.

– Ну и что из того? Покойный государь Павел I пожаловал ему в том уезде - не знаю за какие заслуги - Колопино и Синдрово.

– И он там бывает?

– В Колопино раз приезжал. Рассказывают, увидел там какой-то непорядок, собственноручно отстегал виновных и уехал. После этого не бывал.

Городничему не терпелось свернуть разговор на политику. Он каждую субботу читал газеты и потому имел к известному адмиралу много вопросов. А именно: какие выгоды получила Россия от мира с Бонапартом; долго ли продлится война с турками; где сейчас Кутузов и почему государь не ставит его главным над Дунайской армией? По всему, городничий принимал Ушакова за человека, близкого к царскому кругу и потому знающего все. Как же далек был он от истины! Информацию о важнейших событиях Ушаков черпал, как и городничий, из газет, если не считать случайных бесед о политике с высокопоставленными чинами в Петербурге. Однако ему все же удалось в какой-то степени удовлетворить любопытство городничего.