Из-за дрянной погоды почти все работы в порту были остановлены. Далеко в море виднелись точки - торговые и военные корабли, которые не могли подойти к берегу. Они уже месяц, судя по словам хозяина лодки, "болтались на рейде".

Наше судёнышко подняли на борт, под недоумёнными взглядами рейнейцев. Для них выходить на такой скорлупке в бушующее море было каким-то особым видом сумасшествия. Остальные моряки были этим исключительно согласны, выразив свои сомнения труднопередаваемым, но очень цветастым морским жаргоном.

Они довели мага до белого каления своими сомнениями и комментариями. Он не выдержал и в течение пяти минут высказывал им, что он о них думает на понятном окружающим языке. В результате, чуть не вспыхнула драка, а потом внезапно оказалось, что ди Ландау успел побиться с моряками об заклад, что он вернётся живым и невредимым. Пари было мгновенно принято, и ставки взлетели до небес.

Эмилио только поёжился, но ни ему, ни мне деваться было некуда. Нам двоим было приказано сопровождать невыносимого мага. В тот день мы оделись как можно теплее, взяли с собой на всякий случай одеяла, фонари и запасную провизию. Что-то эта поездка на острова не вызывала у меня энтузиазма.

Я точно знал, что маг не стал рассказывать родственникам, куда и почему он сегодня отправится. Я понимал, он не желал волновать мать, но считал его поступок безответственным.

Мы поднялись на палубу лайнера, ожидая отправки.

Погрузка на "Князя Ясеня" давно закончилась, все пассажиры были на борту и могучее судно, глухо рокоча и пуская клубы дыма, двинулось от пирса.

10

Довольно сложно объяснить, что я испытал в тот момент, когда оказался в одной лодке с магом и министерским служащим в шторм.

Мне это напомнило старый детский рейнейский стишок, которым любил забавляться внучатый племянник господина Евгения: "Три колдуна в одном тазу пустились по морю в грозу..." Тогда маленький мальчишка заливался от смеха, представляя себе глупцов, решившихся на такую поезду. И внезапно я оказался одним из этих "колдунов".

С нами попрощался весь старший состав лайнера и чуть ли не половина пассажиров, пообещав молиться за наши души. Куча людей сгрудилась у борта, чтобы поглазеть на нашу отправку.

Когда мы проходили мимо островов, закрывающих путь в бухту, лайнер, всё ещё не разогнавшийся до своего полного хода, опустил лодку вместе с нами на воду. Ди Ландау и Эмилио тут же отцепили шкерты, и наше судёнышко отправилось в самостоятельное плавание. Я готов был поклясться, что наверху заключаются пари, на какой секунде наша парусная крохотулечка (по сравнению с громадным бронированным боком лайнера) пойдёт ко дну и придётся кидать нам спасательные круги и канаты.

Для "сухопутных крыс" вроде меня твёрдая почва под ногами - это просто данность, неизменная в своей аскиоматичности. Мир не шатается практически никогда. Разве что, когда Владыка Подземных Глубин гневается и содрогает почву, будя вулканы на южном побережье и на границах с Магистратом. На лайнере практически не ощущалось качки. Он действительно был устойчив, как дом на равнине, но лодка...

Я не знаю даже, с чем это можно было сравнить. С бешеной лошадью? Нет. Я точно знал, что я сильнее этого животного и я могу его контролировать. С ходьбой по вагону тоже сравнить было нельзя. Там был определённый ритм, к которому можно было приспособиться, и крепкие стены, защищающие от мира. Здесь ничего этого не было. Мы были открыты всем ветра и водам Рифоморья.

Самое главное, в поезде не было ощущение полной безнадёги. Здесь я действительно ничего не мог сделать. Ничто не подчинялось мне. Я впервые за двести лет исправной службы государству ощутил себя беспомощным и испуганным. И именно в этот момент я вспомнил, что не умею плавать...

– Сядь там и не мешайся, ты, ссыкуха браслетная!
– рявкнул на меня ди Ландау, видя, что мою растерянность.

Я последовал совету и вцепился в борта. На большее я не был способен. Зато маг и его помощник словно оказались в своей стихии. Они мгновенно поставили парус, который тут же наполнился ветром, и вдруг лодку сильно дёрнуло и повело от лайнера. Позже Эмилио мне объяснил, что нам надо было отойти от гигантского корабля подальше, чтобы не затянуло под винты, но тогда я мог только смотреть.

Только что над нами возвышались металлические борта, как уже мы оказались изрядно в отдалении. Я сначала даже и не понял, что произошло, а потом до меня начало доходить. Ди Ландау колдовал.

Я уже знал, что его основная стихия - это воздух. Он с лёгкостью командовал ветром, помогая нашей лодке маневрировать, а его умение управляться с парусом только добавляло его действиям эффективности. Наконец он достиг полного взаимопонимания с воздушной стихией и принялся за водную. Дианимы среди магов попадаются не слишком часто, почти так же, как и обоерукие среди простых людей. Обычно все люди делятся на левшей и правшей, так и маги обладают, как правило, лишь одним стихийным талантом, который оттачивают в течение жизни и который служит их козырной картой. Например, господин Евгений был магом огня. Я знал, что патрон Бастиан - повелитель земли и камней. Не могу сказать, что я впервые наблюдал работу дианима. Практически каждый священник владеет всеми стихиями, чтобы гармонизировать их внутри и вокруг человеческого тела. Поэтому они - лучшие целители. Просто я ни разу не видел, чтобы человек работал с двумя стихиями одновременно. Технология целительства предполагает поочерёдное воздействие в определённой последовательности. А тут - совсем молодой человек - удерживал одновременно два заклятия. Он управлял ветром и одновременно стравливал в море странную конструкцию из верёвок, которую подготовил ещё на лайнере. Когда за нами потянулся пеньковый шлейф, он закрепил концы на бортах и выкрикнул что-то. Верёвки словно обрели собственную волю и зашевелились. Вскоре нашу лодку окружало два квадратных каркаса из обрётших твёрдость верёвок. На них мало-помалу начал нарастать ледок. Я наконец-то понял, что делает ди Ландау.