мальчика гораздо больше, чем он мог выразить словами.

– Ты неправильно понял. Я просто… просто действительно больше не ребенок.

Было сложно. На многое Томми не осмеливался даже намекнуть, многим не мог

рисковать. Он шел, как порой в кошмарах – по дороге, которая вдруг

превращалась в канат, натянутый на высоте шестидесяти футов.

– То, что интересно моим сверстникам, то, чего они хотят… для меня просто

больше не важно. Их желания какие-то глупые и детские. Они не знают, что им

нужно и куда стремиться.

Анжело с неумелой лаской потрепал его по плечу.

– Знаю, парень, знаю. Мэтт забил тебе голову всеми этими полетами, верно?

Славные традиции Сантелли, дело всей жизни и прочая, прочая… Да?

– И что с того? – взъерошился Томми.

Анжело вздохнул.

– Да ничего. Само по себе все замечательно. Только не перебарщивай, Томми. Не

выкладывайся подчистую. Сбереги немного сил, чтобы наслаждаться жизнью.

Ты молод. Радуйся этому.

– Ага! Ты мне скажи, кто радуется молодости? – взорвался Томми.

Анжело уставился на него, шокированный прозвучавшей в голосе мальчика

горечью.

– Я слишком молод буквально для всего на свете!

– Боже, парень, ты преувеличиваешь, – выговорил Анжело и секунду не сводил с

него взгляда. Потом вздохнул: – Ладно, поехали за покупками. Надо успеть

вернуться к представлению.

Томми освободил место, и мужчина сел за руль.

– Дело-то в чем, – снова начал Анжело. – Я уже говорил Мэтту. Он слишком рано

за тебя взялся. То есть, я говорил, но ему ведь попробуй скажи. И все равно он

должен знать. Такая работа слишком тяжела для парня твоего возраста.

– Марио не виноват! – горячо запротестовал Томми. – Я сам хотел летать… Я сам

упросил его меня учить. И не такой уж я и маленький…

– Эй, тихо, тихо, – возразил Анжело. – Не кипятись! Как же вы, дети, любите

бушевать по пустякам. Так или иначе, это и моя вина. Мне следовало вам

запретить. Я понимаю… право слово, понимаю, что мы разобьем тебе сердце, если остановим тебя сейчас. Но просто… жизнь состоит не только из полетов. А

ты так заработался, что пугаешь меня до смерти.

Машина повернула на парковку.

– Вон там вроде бы неплохой магазин. Напомни, чтобы я купил соду. В

холодильнике страшно воняет, надо вымыть его как следует.

Запасшись продуктами, они отыскали закусочную, где заказали сэндвичи и

шоколадный коктейль. Покончив с едой, Анжело сказал:

– И все равно ты чересчур много работаешь. Не хочу, чтобы твой отец решил, что

мы тут тебя загоняли. Я вырастил Мэтта, Лисс, Джонни, но все равно забываю, что дети порой слишком увлекаются. На следующей неделе свожу тебя сдать на

права. Чтобы ты мог брать машину и возить подружек в кино.

– Каких еще подружек?

Анжело ухмыльнулся.

– А что, их разве мало? Маленькая Энн. Элен. Маленькая Энн как-то на днях

говорила… Знаешь, твоя замкнутость может сослужить тебе плохую службу.

Будто бы ты думаешь, что сделался слишком хорош для других ребят, потому что

выступаешь в ведущем номере. Не поощряй эти мысли, Том. Сколько вы с

Маленькой Энн знакомы?

– Не знаю… с самого детства, наверное. Мама рассказывала, что знала Марго

задолго до того, как они присоединились к Ламбету.

– А теперь она считает, что ты так задрал нос, что и говорить с ней не хочешь.

Том, я не пытаюсь вмешиваться в твою жизнь, но все же лучше тебе быть

поласковее с Маленькой Энн. Свози ее в кино как-нибудь в воскресенье.

– Ладно, я у нее спрошу.

– И как я раньше не подумал. Говорю же, ты ведешь себя настолько по-

взрослому… Мы все время забываем, что за тобой еще надо присматривать, –

Анжело оттолкнул пустой стакан. – Ну все, пора обратно.

– Масло для загара не забудь, – напомнил Томми.

Анжело рассмеялся.

– Да уж. Действительно нужно, чтобы хоть кто-то вел себя, как взрослый. Я бы

точно запамятовал.

Днем Марио поймал Томми между представлениями и поинтересовался:

– Что говорил Анжело?

– Да ничего особенного. Хотел удостовериться, что я не переутомляюсь. И

сказал, что мне надо как-нибудь взять Маленькую Энн в кино. Видно, в моем