– Может, он и прав. Но знаешь, в твоем возрасте мало кому есть дело до запретов

взрослых. Возможно, тебе стоит больше прислушиваться к сверстникам, чем все

время слушать нас.

Томми внимательно смотрел на дорогу.

– Большинство моих сверстников жутко тупые.

– Глупости говоришь, – заспорил Анжело. – Если ты выступаешь в ведущем

номере, это еще не значит, что ты должен быть маленьким капризным снобом.

– Если я маленький капризный сноб, – взъярился Томми, – то не понимаю, с какой

стати другие дети захотят моей компании!

– Ладно, ладно, остынь, – пошел на попятную Анжело. – Ты прямо как Мэтт. Ему

слово скажи – сделает из мухи слона.

– Слушай, Анжело, – Томми старательно сдерживал гнев. – Я не хочу тебе

грубить, честно. Ты старше, умнее, и ты мой босс. Я ведь не спорю с тобой насчет

работы, правда? Но по-моему, тебя вряд ли должно заботить, – он выдохнул, –

что я делаю в свое свободное время.

Он ожидал – и даже в некотором роде добивался – жесткого отпора: слишком уж

привык к буйному темпераменту Папаши Тони и вспышкам Марио. Но Анжело

только наклонился стряхнуть пепел с сигареты.

– Разумеется, парень. Не мое дело, чем ты занимаешься вне цирка. Во всяком

случае, до тех пор, пока ты не нарываешься на неприятности. Но я не про это

говорю. Просто мы за тебя отвечаем. Бесс – мой друг, и я обещал ей, что буду

присматривать за тобой, как за родным. А это подразумевает не только следить, чтобы ты делал уроки, ел шпинат и надевал галоши в дождь.

Тут Анжело запнулся, и Томми показалось, будто он хотел сказать что-то еще, но

передумал. В конце концов мужчина продолжил:

– Мы еще должны смотреть, чтобы ты не забивал себе голову одной лишь

работой. Уделяй немного времени себе, общайся с другими ребятами. Мэтту ведь

тоже непросто постоянно висеть у тебя над душой.

Томми вздрогнул как от удара.

– Марио так сказал? Что я слишком за него цепляюсь?

– О нет, ему, похоже, наоборот нравится. И меня это тоже беспокоит. Мэтт

чертовски несоциальный. Видеть не могу, как ты становишься таким же. Ты от

него не отходишь, скоро разучишься общаться со сверстниками, а в дальнейшем

это будет важно.

– Мне не слишком нравятся сверстники.

– Знаю. В том и проблема. Они должны тебе нравиться, и тебя должно

беспокоить, нравишься ли ты им.

– Но с какой стати? – потребовал Томми. – Закон такой есть, что ли?

– Господи, – вымученно выдохнул Анжело. – Все, проехали. Я просто хотел

поговорить. Не собирался ни давить, ни упрекать.

У Томми тряслись на руле руки.

– Смотри, – предупредил Анжело, – смотри, машина, сынок.

Томми ударил по тормозам.

– Лучше… – голос подрагивал, – лучше ты веди.

– Хорошо. Sicuro.

Анжело вышел наружу и обогнул машину, но за руль не сел. Вместо этого он

опустился на заднее сиденье позади Томми.

– Послушай, парень, тебя что-то беспокоит? На тебе лица нет.

Томми понимал, что сжимает руль мертвой хваткой. Медленно, один за другим, мальчик заставил себя разжать пальцы.

Он догадывается… нет, у него нет никаких доказательств…

– Видит Бог, я не слишком за тобой следил. Ты такой серьезный, что я, можно

сказать, принял за должное, что ты сам о себе позаботишься. А у Мэтта ведь

постоянно голова в облаках. С таким же успехом можно было доверить ребенка

любому слону из нашего зверинца. Что случилось? Проблемы с девочками или

что?

– С девочками? Черт, Анжело, это все, что приходит тебе на ум? – взорвался

Томми. – Откуда у меня время на девочек?

– Ну, в твоем возрасте у большинства ребят в голове, кроме девочек, нет ровным

счетом ничего. Я просто беспокоюсь, только и всего.

– Что я сделал не так?

Анжело вздохнул.

– Да ничего, ничего. Ты весь из себя такой сдержанный и взрослый, что прямо

будто и не ребенок.

– Анжело, ты неправильно понял, – беспомощно возразил Томми.

Он понимал, что нельзя искренне излить душу, но чувствовал отчаянное желание

хоть как-то достучаться до Анжело. Забота, пусть и неуклюжая, тронула