– Ты что, ревнуешь? Разве мне нельзя подурачиться с Марио? Да он мне почти в

отцы годится!

– Господи! Мне все равно, с кем ты дурачишься. И Марио тоже. Кстати, ему всего

двадцать три.

Томми сел в машину и опустил стекло, выгоняя удушливую жару. Он – сам не зная

отчего – был не в настроении. Вид Марио, флиртующего с Маленькой Энн, – а

именно этим они и занимались – чем-то его глубоко не устраивал.

– Ой, – ожила Маленькая Энн, когда они повернули на стоянку за знаком

«Прачечная». – Одна из этих, новых, с автоматическими машинами и сушилками.

Они такие забавные.

На приближающихся подростков уставились две дородные женщины в

домотканых платьях. Томми не обратил внимания: он привык к таким взглядам.

– Можно я помогу?

– Если хочешь. Полотенца положи в одну машину, трико и остальное – в другую. А

накидки надо стирать отдельно, а то полиняют. И в холодной воде, не в горячей.

Маленькая Энн снова хихикнула.

– Вообще-то, это я должна тебе все объяснять. Я же здесь девушка!

Некоторое время оба молча загружали машины. Одна из женщин, все

поглядывающая на них с любопытством, спросила:

– Вы ведь не здешние? Из тех людей с нефтяного промысла за городом?

– Нет, мэм, – вежливо ответила Маленькая Энн. – Мы из цирка.

– И вы… вы выступаете?

– Да, в разных номерах.

– Боже, как интересно!

Заверив, что обязательно придет на них взглянуть, женщина неохотно вернулась

к своей стирке.

– Ох уж эти провинциальные городишки, – шепнул Томми. – Гляди, она до сих пор

пялится.

– Это все мои проклятые волосы, – надулась Маленькая Энн.

Томми помнил, что пару лет назад у нее была довольно невзрачная коричневая

шевелюра. Но оказавшись в номере Марго, девушка принялась обесцвечивать

волосы, пока не превратилась в платиновую блондинку.

– Знал бы ты, чего я наслушалась в школе в прошлом году. Приличные девочки не

красятся и все такое. И все равно, многие стали брать с меня пример. Мама

говорит, люди такое замечают. Они и правда замечают.

– Пусть смотрят. По-моему, красиво.

Томми вдруг вспомнил Стеллу и задался вопросом, натуральная ли она

блондинка, или тоже красится.

– Здесь есть автомат с газировкой. Хочешь бутылочку?

Они потягивали газировку, слушая, как шуршит в машинах одежда. И стоило

переживать? Все было абсолютно естественно, как в старые добрые времена.

– Тебе понравилась Калифорния?

– Да, ничего. Только немного странно, что пальмы вокруг торчат, и снега нет

даже на Рождество.

– Мама рассказывала, что Люсия Сантелли была, наверное, самой красивой

гимнасткой в мире. Она из этой семьи? Ты ее видел?

– Разумеется. Она мать Марио.

– Я слышала, она сломала спину. Сильно покалечилась?

– Нет, по ней и не скажешь. Только иногда двигается немного медленно, вот и

все. Она помогала Джонни, брату Марио, сделать номер.

Продолжая обсуждать Сантелли, они переложили одежду в сушилки.

– Смотри, трико не клади, – предупредил Томми. – Они шерстяные, сядут.

– Одна девочка у нас в номере носит шелковые трико. Утверждает, что от шерсти

вся сыпью идет. А по-моему, она просто хочет пощеголять своими ногами.

– Наверное, от шерсти много кто сыпью идет. Сестра Марио, Лисс, тоже носит

шелковые трико. Правда, она некоторое время была балериной.

– Она больше не выступает?

– Нет, вышла замуж и завела ребенка.

– Как и моя мама. И твоя тоже, – возразила Маленькая Энн.

– Но ее муж не из цирка, – пояснил Томми.

– По-моему, цирковые должны сходиться с цирковыми.

– Ну, большинство так и делают, – Томми не улыбалось обсуждать эту тему. –

Слушай, Анжело разрешил мне брать машину по воскресеньям. Съездим в кино, если будет хороший фильм?

– С удовольствием, – согласилась Маленькая Энн и вдруг с подозрением

уточнила: – Моя мама велела тебе меня позвать?

– Нет, конечно! С чего ты взяла?

– Потому что я как раз на днях пожаловалась, что мы с тобой не видимся. И тут ты