воскликнул Джонни.

– Значит, я сумасшедший, – согласился Марио.

– Это точно, – улыбнулся Джим. – Ну ладно, сынок, я тебя понимаю. Клео, Лионель… да и я тоже… хотели бы видеть тебя с нами. Я знаю, что ты

чувствуешь. Но если вдруг передумаешь, возвращайся, понял?

Он взглянул на Папашу Тони, который выглядел встревоженным и в то же время

необычайно довольным.

– Тони, надеюсь, ты гордишься своими ребятами так, как они того заслуживают.

Рывком поднявшись, Папаша подошел к Марио и положил руку ему на плечо.

Даже не успев посмотреть старику в лицо, Томми ощутил его ликующую улыбку.

– Горжусь? Это не то слово, Джим. Я бы не променял сегодняшний день на

центральный манеж, и мне все равно, что обо мне подумают!

ГЛАВА 23

Следующие несколько дней продолжался предсказуемый откат. Ожидание и

напряжение, пережитые на пробах, не могли пройти без последствий. Даже по

пути домой мрачный Джонни метал взглядом молнии и бормотал, устроившись

между Лисс и Анжело:

– Была бы с нами Стел, все получилось бы по-другому.

Обиженная Лисс развернулась к нему:

– Это я виновата, что она не может работать?

– Дети, дети! – молил Папаша Тони.

Всеобщее настроение было не на высоте. Обыденная зимняя рутина казалась

нудной. Лисс съездила домой и провела две недели в Сан-Франциско с Дэвидом, откуда вернулась бледная, мрачная, то и дело впадающая в раздумья. Стелла

начала репетировать со всеми – поначалу боязливо – но видно было, что она

быстро возвращается в форму.

Томми весной заканчивал старшую школу, однако понимал, что к выпускному

будет уже месяц как на гастролях и придется ему обходиться свидетельством об

эквивалентности. Впрочем, это его не слишком волновало.

Обычно в школу и обратно Томми ходил с Барбарой. Она смотрела на него с

восхищением, как на старшего брата, и это было приятно. Ему нравилось

помогать ей надевать пальто или забирать у нее тяжелые учебники. Как-то раз, выпутывая упавший лист из ее ярких волос, он ощутил прилив нежности. Барбара, никогда не путешествовавшая с цирком, могла бесконечно слушать истории о

гастролях, но однажды выдала Томми свой самый большой секрет. Хотя ей и

нравились полеты, и она училась им, как семейному делу, по-настоящему

Барбара мечтала не летать, а танцевать. И не обожаемый Марио классический

балет – балетом она занималась с семилетнего возраста – а в больших мюзиклах.

Она уже принимала участие во многих смотрах и умоляла отца позволить ей

записаться на кастинг в студию.

– Вот только, – грустно заключила Барбара, – Калифорния битком набита

красивыми девчонками, умирающими от желания попасть в кино. И все они

красивее меня.

Томми серьезно смотрел на нее несколько минут, и она надулась: он задерживал

положенный в таких случаях комплимент.

– Но ты не просто красивая девчонка, Барби. Ты балерина, причем хорошая, а не

абы кто. И к тому же акробатка.

– И в каких же фильмах нужны акробатки?

– Думаю, есть такие. Но я имею в виду, что ты не просто симпатичная мордашка.

Ты в самом деле кое-что умеешь и если попадешь в кино, то не затеряешься в

толпе. Ты будешь особенной.

По воскресеньям они вместе ходили в кино. Клэй исчезал в ватаге маленьких

мальчиков, а Томми сидел с Барбарой на балконе. И один-два раза за каждый

сеанс девушка вкладывала ему в руку свою маленькую теплую ладонь. А как-то

во время любовной сцены прижалась к нему, бессознательно ища смутного

успокоения. Томми находил в этом некоторое удовольствие, но ни разу не

соблазнился взять девушку за руку, поцеловать или даже подумать об этом. А

когда нечаянно задел складки юбки на ее твердом бедре, отдернул руку, как от

огня.

Я очень люблю Барби, но только так, как Марио любит Лисс. Она моя сестра.

После ужина они бок о бок делали домашнее задание в большой гостиной, и как-

то бабушка Сантелли, очнувшись от дремы, смотрела на них целый вечер, а когда

Люсия пришла отвести ее в постель, прощебетала:

– Buon’ notte, Matteo, Elissa.

Томми тренировался с Барбарой и однажды, попросив позволения у Папаши, выступил с ней на школьном вечере талантов – одетый в пурпурное трико, показал комплекс акробатических упражнений. Один раз – только один, и то