– Может, это не было бы таким смешным, но я знал, что ты когда-нибудь

расскажешь Томми. Так что решил тебя опередить и рассказал все сам. Давно.

– И после этого он от тебя не сбежал?

– Думаю, он научился у Папаши Тони не только натягивать тросы. А еще чему-

нибудь вроде «живи и давай жить другим». Очень жаль, что Папаша так и не

смог научить этому тебя.

– Не трогай Папашу! – взорвался Анжело. – Он был слишком терпимым! Зря он не

дал мне тогда отлупить тебя до полусмерти!

Марио грустно улыбнулся.

– Считаешь, трепка бы что-то изменила?

– Она могла бы научить тебя, что есть вещи, с которыми нельзя мириться. А мы

доверили тебе Томми!

– Проклятье, Анжело… – не выдержал Томми, но Марио знаком велел ему

замолчать.

– Нет, Томми, это мое дело. Анжело, если ты считаешь, что я его совратил, тебя

ничего не переубедит, но подумай головой! Раз уж шестнадцать лет жизни с

родителями не сделали из Томми гетеросексуала, как за пару сезонов со мной он

мог стать геем? И он провел четыре года в армии – вдали от моего якобы

разлагающего влияния. Анжело, ради Бога, если к тебе пристанет мужчина, ты

что, сам тут же сделаешься голубым?

Анжело презрительно улыбнулся.

– Единственный гей, который ко мне пристал, распрощался с тремя зубами, поверь на слово.

– Ну вот, – пожал плечами Марио. – Томми был достаточно взрослым, чтобы

отправить меня по известному адресу, и он бы так и сделал, если бы захотел. Мы

с Томом партнеры. А остальное, Анжело, тебя не касается!

– Это всех касается! Том просто мальчишка…

– Анжело, послушай, – перебил Томми, – ты говоришь так, словно это все вина

Мэтта, а я вообще ни сном ни духом. Не случилось ничего такого, чего бы я сам не

хотел.

Он тяжело сглотнул, вспоминая слова, которые выкрикнул Марио в детском

порыве отчаяния:

Если мне достаточно лет, чтобы рисковать шеей на сорокафутовой высоте, то я уж

наверняка достаточно взрослый, чтобы решать, с кем мне спать!

– Если ты сделаешь предложение женщине, и она тебя отошьет, ты что, ее

изнасилуешь? Я знал, на что иду…

Анжело скривился.

– Боже, только не надо подробностей!

– Ты сам поднял эту тему.

Томми гневно шагнул к Анжело и с отстраненным изумлением заметил, как тот

отшатнулся. До этого момента Томми не осознавал, каким большим и опасным

выглядит – злой, широкоплечий, решительный. Он был сильнее большинства

людей, сильнее Марио, сильнее даже Анжело, который всю жизнь казался ему

взрослым, огромным и неуязвимым.

Анжело взял пепельницу и сел, вертя ее в руках.

– Мэтт, это приличный дом. Здесь живут дети.

– Насколько я помню, он всегда таким был. А теперь один из этих детей мой. И

что с того?

– Я видел тебя с Томми. В зале…

Марио слабо хмыкнул.

– Анжело, ты идиот! Из-за этого весь сыр-бор? Мы все с детства привыкли друг

друга целовать. Разве ты не видел, как Джонни сграбастал меня на днях?

Господи Всемогущий, Анжело, сколько раз мы с тобой…

Анжело поморщился.

– Сейчас не самый лучший момент мне об этом напоминать!

– Но черт побери, в этом и дело! Я нисколько не изменился! Я все тот же человек, каким ты знал меня… да с самого рождения!

Анжело покачал головой. Томми вспомнил, как Анжело нес его из больницы на

руках, в то время как Марио, охваченный страхом и чувством вины, в тех же

обстоятельствах даже не позволил ему на себя опереться. И Анжело с

полдесятка раз прилюдно его целовал, на что Марио, разумеется, не

осмеливался. Они всегда были так осторожны, так осмотрительны.

Как хорошо мы лгали. Как долго.

Продолжая качать головой, Анжело сказал:

– Не усложняй мне жизнь, Мэтт. Обещай, что под крышей этого дома ничего

такого не будет. В противном случае мне придется попросить Томми искать

новое жилье.

– Эй, – сказал Томми, но теперь пришла очередь Марио в гневе надвигаться на

Анжело.

– Что обещать? Не дать Клэю застать нас в постели? Не приставать к его