Шрифт:
— Он что, пьяный был?
— Извини, — пробормотал Петров и повернулся к сумрачному человеку в синей спецовке, по-видимому шоферу самосвала.
— Поточнее вспомните, с какой скоростью вы выехали на перекресток? ..
Что ответил шофер, Сергей не расслышал; действуя плечом как тараном, он стал выбираться из толпы. Николай, ничего не понимая, протискивался вслед за ним. Молчаливая напряженная толпа неохотно расступалась перед ними.
— .. .Как бешеный вылетел из переулка и бац! Протаранил автобус почти насквозь! — услышал Сергей чей-то голос.
— Кажись, не пьяный...
— Столько людей, гад, погубил... Одну женщину насмерть. .. И мальчика лет девяти...
— Ему тюрьмы не избежать...
— Мертвых-то с того света все равно не вернешь!.. Николай думал, что Сергей направится к своей машине, но тот, все убыстряя шаги, пошел совсем в другую сторону. Бутрехин видел, как изменилось его загорелое лицо. И походка была какая-то неровная, спотыкающаяся.
— Куда ты ударился? — догнав его, спросил Николай. Он никогда еще не видел такого несчастного лица
у своего друга. С трудом разжимая губы, Сергей хрипло произнес:
— Это же семерка...
— Ну и что? — удивился Николай.
— Юрка... Он на этом автобусе часто ездит...
— С чего ты взял, что он именно в этом автобусе был?
— Ты меня не задерживай, Колька!
— Погоди, а ключ? — вспомнил Бутрехин. — Давай ключ от машины! Вот сумасшедший!
Сергей вытащил из кармана ключ с брелоком, молча сунул другу и что было духу побежал прямо по заросшему бурьяном пустырю.
Сергей стоит перед дверью и раскрывает, как рыба, рот. Давно он не делал таких длинных пробежек. Сердце лупит по ребрам, едкий пот щиплет глаза. Кто-то на белой стене нарацапал: «Юра + Лариса=0!» «Почему ноль? Надо — любовь!» — мелькает посторонняя мысль. Немного отдышавшись, нажимает на кнопку звонка. Дверь открывает мать. Из кухни тянет вкусными запахами. Мать в цветастом фартуке, в руке столовый нож.
— Как раз к обеду, — говорит она.
— Юрка? — спрашивает Сергей. — Где Юра? Сердце стучит на всю прихожую. Такое ощущение, что лампочка под потолком в синем плафоне тоже пульсирует в такт сердцу.
— Натворил что-нибудь? — пытливо смотрит на него мать. — Соседи пожаловались? Вчера на чердаке приблудного щенка спрятали, а тот лай поднял... Послала за хлебом, а он халвы принес! ..
Сергей прислоняется к тумбочке и смотрит на синий плафон. Он уже не пульсирует, а набухает, грозя вот-вот взорваться яркой синей вспышкой.
Краем глаза из прихожей Сергей видит стол с шахматной доской. Чья-то рука крутит белого ферзя. Это не рука мальчика — рука мужчины.
— Что стоишь на пороге? — прерывает мать последние новости. — Иди в комнату и сам спроси, чего он еще выкинул. .. Часа два дуются с Генкой в шахматы.,.
— Папа! — доносится из комнаты голос сына. — Генка ладью спрятал, а я все разно его обыгрываю!
— Какую ладью? — басит брат. — Я же ее ферзем взял.
Сергей трет ладонью лоб и начинает тихо смеяться. Мать с возрастающим удивлением смотрит на него. Губы у нее сердито поджимаются.
— Пожестче надо с ним, — понизив голос, говорит она. — Избаловали его там... На меня — ноль внимания.
Сергей никак не может остановиться: дурацкий смех так и распирает его.
— Ничего смешного тут нет... — теряет терпение мать.
— Зачем щенка-то на чердак?! — с трудом выговаривает Сергей.
— Папа, я выиграл! — доносится из комнаты торжествующий голос сына. — Классический мат!
— Убирайте свои шахматы, сейчас будем обедать, — заявляет мать.
Слыша, как стучат деревянные фигурки о дно коробки, как негромко спорят по поводу выигрыша сын и брат, Сергей вспоминает слова Лили о том, что его родители живут в тесноте, нищете, из которых им никогда не выбраться. .. Недалеко же она смотрела! Не дальше собственного носа... У родителей сейчас хорошая трехкомнатная квартира, современная мебель. Все дети прилично одеты. А как готовит мать! Пожалуй, ни Лиля, ни Капитолина Даниловна не могут с ней потягаться... И Юрке здесь хорошо: с братьями Сергея он в дружбе, вон как Генку в шахматы обыгрывает! И мать, хоть и ворчит иногда, любит его и заботится. И главное, здесь царят простые сердечные отношения, никто ни перед кем не пресмыкается. За эти несколько месяцев Юрка изменился: стал добрым, душевным мальчишкой... Вот только зачем бедного щенка затащили на чердак? ..
Все еще посмеиваясь, Сергей спрашивает сына об этом.
— Я хотел домой привести, а бабушка не разрешила,— поясняет Юра. — Хороший щенок, такой пушистый. ..
— Ну и куда же вы его дели?
— Петька с первого этажа сказал, что Федотовы давно хотят собаку завести... Мы посадили щенка на коврик и позвонили к ним в квартиру, а сами убежали.
— И взяли... Федотовы?
— Пока у них, — отвечает сын. — Раздумают — мы отдадим Северенинским. Петька сказал, что они с радостью возьмут.