Шрифт:
— Значит, скоро в каждой квартире будет по собаке? — смеется Сергей.
— Собака — друг человека, — с серьезным видом изрекает Юра.
Пронзительный звонок прерывает их разговор. Сергей открывает дверь: на пороге Николай Бутрехин. Лицо сердитое, на пальце покачиваются ключи от машины.
— Ты мне наконец объяснишь, что тут происходит? — свирепо таращит он свои голубые глаза на Сергея. — Срываешься с места, бросаешь на дороге машину, куда-то удираешь от меня...
— Юра выиграл у Генки партию в шахматы, — сообщает Сергей.
— Поздравляю... — оторопело говорит Николай. — Но какого ты дьявола...
— Кстати, тебе щенка не надо? — перебивает Сергей. — Хороший такой, пушистый.,,
— На черта мне собака?
— Садись с нами обедать, — приглашает его Татьяна Андреевна. — Ты ведь любишь борщ?
— Борщ — это хорошо, — добреет Николай. — А вот собака мне совсем ни к чему.
— Слушай ты их! — смеется мать. — Дурака валяют.
8
Лодка сама по себе плыла по безмолвному ночному озеру. Сергей полулежал на широком носу и смотрел на звездное небо. На корме сидела Лиза и негромко пела:
Клен ты мой опавший,
Клен обледенелый,
Что стоишь, нагнувшись,
Под метелью белой...
Голос у Лизы немного низкий, но задушевный. Сергей с удовольствием слушал ее. Когда она умолкла, он попросил, чтобы еще спела.
— Что же тебе спеть, Сереженька? — спросила она. — Веселое или грустное?
Лицо ее белело в густом бархатном сумраке. На плечи наброшен ватник. Пришла осень, и вечера на озере стали прохладные.
— Мне нравится, как ты поешь, — сказал Сергей. Она улыбнулась и запела.
На озере тихо-тихо. Не слышно обычных всплесков крупной рыбы, ветер не шуршит в порыжевших камышах, не кричат ночные птицы.
На один лишь день вырвался сюда из города Сергей. Завтра утром он должен быть на работе. Потянуло его на Большой Иван попрощаться с ним до следующей весны. Полдня он один бродил по сосновому бору, набрал полную корзинку подберезовиков, боровиков и даже с десяток рыжиков наковырял на травянистой опушке.
На вечернюю зорьку поехал рыбачить вместе с Лизой, на ее старенькой плоскодонке. Клев был хороший — за каких-то полтора часа натягали десятка три крупных окуней, — а потом как обрезало.
— Скучаю я в городе, — сказал Сергей. — Пока работа — ничего, а вечерами зеленая тоска... Хорошо, что еще сюда есть возможность вырваться. — Он уселся на скамью и вставил весла в уключины. — Ей-богу, моя бы воля, остался бы я тут...
— Так бобылем бы и жил?
— А что делать? В Америке есть такая контора: приходишь и говоришь, какая тебе невеста нужна. Хочешь толстую, хочешь тонкую. С синими глазами или с черными. Любую в два счета подберут. Даже машина такая есть. Заложил в нее карточку, и через минуту ответ.
— Наверное, скучно так невесту выбирать?
— Скучно, — улыбнулся Сергей. — Уж лучше сидеть у моря и ждать погоды...
— Найдешь ты свою судьбу, а нет — она тебя сама сыщет, — сказала Лиза. — Негоже мужику быть одному!
— А женщине?
— Бабы, они ко всему привычные... Вспомни войну! Выдюжили. И без мужиков все сами делали. Да и после войны. А сколько осталось вдов-вековух? Живут и не жалуются, будто так и надо.
— Вон какая ты!
— Какая?
— Мудрая.
Лиза рассмеялась.
— Что ты, Сереженька! Была бы мудрая, не куковала бы одна-одинешенька на хуторе с дочкой... Не бывает мудрых баб, все больше глупые. Недаром же говорят: волос у бабы длинный, а ум короткий...
Сергей все еще держал весла на весу. Казалось, опусти их в воду — все озеро треснет и со звоном разобьется, как гигантское зеркало.
— Мне вот казалось, что после того, что произошло... Ну, с женой развелся, а та, которую полюбил, уехала с другим, так я думал, что вовек больше ни на одну не посмотрю...
— Я это сразу почувствовала... Хотела пожалеть тебя, да ты мужик сильный, сам со своей бедой справился.
— Древние греки говорили: всякая женщина — зло; но дважды бывает хорошей — или на ложе любви, или на смертном одре, — мрачновато заметил Сергей.
— Дураки твои древние греки, — добродушно ответила Лиза. — Опять тебя какая-нибудь обидела?
— А может, я ее чем обидел? — задумчиво сказал Сергей.
— Кто же она такая, что гвоздем засела в твоем сердце? Тревожит тебя, мучает, а, поди, и сама об этом не догадывается?