– Так уже куда лучше, – сказал я, потом вздохнул. – Но ты снова воспользовался Логрусом – я правильно понимаю?

– Э-э... ну, извини. – Эйбер сконфуженно улыбнулся и изобразил раскаяние. – Я просто ничего не могу с собой поделать. Я терпеть не могу быть грязным. Кроме того, выследить нас, когда мы используем Логрус, невозможно. Если не веришь мне, спроси Блейзе.

Я взглянул на сестру:

– Блейзе?

Она пожала плечами:

– А я откуда знаю? Меня не интересует, как работает Логрус. Я просто рада тому, что он работает!

– Учитывая силы наших врагов, – сказал я, – я предпочитаю перестраховаться. Похоже, они знают о магии и механизме работы Логруса больше, чем кто-либо – включая тебя и отца.

– Верно... – Эйбер вздохнул. – Я буду осторожнее. Кроме того, мы ведь не станем задерживаться здесь надолго, ведь так?

– Только до тех пор, пока отец не поправится. Эйбер уселся рядом со мной, напротив Блейзе. До меня донесся запах лаванды – он даже надушился. Я недоверчиво покачал головой.

– Что ты пьешь? – спросил Эйбер, заглядывая ко мне в кружку.

– Крепкий портер.

– Я бы тоже выпил пинту, – сказал он Джамасу.

– Угу. – Джамас подставил кружку под краник бочонка и искоса взглянул на Эйбера. – Что-то я не видел, как вы поднимались наверх, сэр.

– Я очень тихий, – отозвался Эйбер, улыбнувшись уголком рта. – Меня часто не замечают.

– А по-моему, недостаточно тихий, – пробормотала Блейзе себе под нос.

– Лучше уж помалкивать, чем нести всякий вздор. – Эйбер сверкнул глазами в ее сторону. Блейзе вдруг срочно понадобилось изучить свои ногти.

– Хватит! – прикрикнул я на них обоих. – У нас сейчас нет времени на подобное ребячество. Если мы – это все, что осталось от семьи, мы должны держаться вместе. Ясно вам?

– Конечно же, ты прав, дорогой Оберон, – сказала Блейзе. Она положила руку мне на плечо и подмигнула мне. – Извини, Эйбер, – сказала она. – Ты определенно этого не заслужил. Я постараюсь быть добрее.

– Ты – не моя сестра, – мрачно сказал Эйбер. Он осушил половину кружки одним длинным глотком. – Настоящая Блейзе никогда бы не извинилась. Это не в ее характере.

– Ты ничего не знаешь о ее характере, – сказала Блейзе. – В смысле, о моем.

– О чьем-чьем характере?

– Идиот!

Эйбер просиял.

– О! А вот и та Блейзе, которую все мы знаем и любим!

Я вздохнул. Ну дети малые, да и только... Мне захотелось отшлепать их и отправить спать без ужина. Но не исключено, что попытка отшлепать Блейзе будет стоить мне сломанной руки.

Лучше уж просто сменить тему беседы.

– Расскажите мне, что произошло во Владениях Хаоса. Что я упустил? – обратился я к Эйберу. – Что случилось с тобой?

– Это долгая история.

– А я никуда не спешу.

– И я тоже, – несколько сокрушенно произнесла Блейзе. Она облокотилась на стол и положила подбородок на руки. – Расскажи нам, как ты героически прятался в подвалах.

– Блейзе... – предостерегающе произнес я.

– Да не обращай на нее внимания, – сказал Эйбер. – На нее никто не обращает внимания.

Хохотнув, он допил свой портер, потом жестом попросил Джамаса повторить. Заполучив новую порцию выпивки, он откашлялся, откинулся на спинку стула и приступил к рассказу.

– После того как я оставил вас с отцом на Пути, – начал Эйбер, – я вернулся домой. Со времени нашего ухода там прошла примерно неделя. В доме было странно тихо – он казался каким-то гулким и пустым, как место, где не осталось никого живого. Даже факелы не горели.

Я покричал, но мне никто не ответил. Интересно, куда делись слуги?

Я быстренько сотворил заклинание и послал к потолку несколько светящихся шаров. И в их свете обнаружилась дюжина трупов – там, на потолке. У всех были отрублены головы. Судя по мундирам, это была наша домашняя стража.

Тогда я осторожно принялся обходить дом и изучать нанесенный ущерб. Вся мебель была разбита в щепки, все двери сорваны с петель – даже магически защищенные. На это требовалась немалая сила. Люди Утора – во всяком случае, я предположил, что это были люди Утора, – не в игрушки играли.

На первом этаже я насчитал тридцать девять обезглавленных трупов. Второй и третий этажи тоже были разгромлены. У меня в комнате кто-то вылил все краски и чернила на пол, а потом поразбивал пустые склянки об стены. Получилась жуткая грязь. Конечно, это все я мог восстановить. Что меня и вправду сильно огорчило, так это пропажа моих сундуков, – а с ними и моего самого ценного имущества, в том числе сотен Карт, нарисованных мною за много лет. На этих Картах изображены были места, где я бывал, друзья, соученики и прежде всего родственники. Не удивлюсь, если люди Утора воспользовались ими для охоты на наше семейство.