– Нет, отец. – Я быстро рассказал ему, что произошло. Я не был уверен, насколько он понял мой рассказ, но он слушал, время от времени покачивая головой. Нашу схватку я постарался описать покороче – незачем лишний раз тыкать его в это носом.

– Прости, мальчик мой, – сказал он. – Я... я был не в себе.

– Теперь тебе лучше, – успокаивающе сказал я.

– Да .

Тут в комнату, тяжело ступая, вошел коренастый седой мужчина, с головы до ног – от шляпы с круглыми полями и плоской тульей до остроносых туфель – одетый в черное. В одной руке у него был небольшой черный саквояж, в другой – трость.

– За мной посылали?

Он дружелюбно улыбнулся и приветствовал каждого из нас кивком.

– Да. Вы, должно быть, док Хэнд.

– Именно. Это вы пациент? – спросил он, обращая на меня внимательный взгляд водянистых голубых глаз.

– Нет, наш отец, – сказал я, повернувшись и указав на отца. – Лорд Дворкин.

– Лорд? – Док Хэнд приподнял кустистые брови. – Нечасто ко мне обращаются аристократы.

– Убирайтесь, – бесцеремонно заявил отец, указав на дверь. – Вы мне нужны не больше, чем дырка в голове. Точнее, меньше.

Док Хэнд хмыкнул и поставил саквояж на кровать.

– А вот об этом, ваша светлость, предоставьте судить мне. Значит, говорите, припадки?

– Оберон... – предостерегающе произнес было отец.

– Ему, похоже, стало намного лучше, – почти виновато сказал я доктору.

– Со мной все в порядке, – огрызнулся отец.

– Вздор. —Док Хэнд наклонился и внимательно взглянул отцу в глаза. – Вы совершенно определенно не в порядке. У вас сотрясение, сэр. Я это ясно вижу по глазам. Вас изрядно избили... я бы предположил, что дважды, если судить по виду синяков. Один раз вчера, и один – сегодня утром. Сотрясение вы получили вчера. Ну так как, позволите вы вас лечить, или мне придется попросить этих крепких парней посидеть на вас, пока я буду работать?

Отец обвел всех гневным взглядом. Я постарался напустить на себя вид спокойный, но угрожающий. Пожалуй, сотрясение многое объясняло.

– Ладно! – в конце концов рявкнул отец и сел на край кровати. —Давайте, приступайте!

Я посмотрел на доктора с восхищением. Я впервые видел, чтобы кому-то удалось успешно шантажировать отца. На Эйбера это явно произвело не меньшее впечатление.

Доктор хмыкнул и поочередно приподнял отцу веки, внимательно изучая глаза. Потом ощупал отцу голову, выискивая шишки. Потом отступил на шаг.

– Припадки? – сказал доктор. – Я не вижу ни малейшего их признака. Зато вы тот еще драчун. Я вижу шрамы от десятков схваток, полученные за много лет. Но кто устроил вам такое сотрясение, а? Тут не было драки. Кто-то ударил вас сзади... внезапно?

– Я... я не помню, – сказал отец.

– Не удивляюсь. – Док Хэнд посмотрел на нас с Эйбером. – Парни? Есть какая-нибудь идея?

– Нас там не было, – сказал я.

Прежде чем я успел ему помешать, доктор схватил меня за правую руку и повернул ее. На ней по-прежнему красовались две свежие резаные раны, оставшиеся после драки с отцом, одна на тыльной стороне запястья, вторая на предплечье.

Доктор поцокал языком.

– Ты дрался, паренек. То ли лупил своего папашу, то ли защищал – вот в чем вопрос.

– Вы наблюдательны, – сказал я, отдергивая руку. От взыскательного взгляда старого доктора мне было как-то не по себе. – Но в вас нуждается мой отец, а не я.

– О, я лечу всех, кто нуждается в лечении, – хохотнул доктор. – Ты будешь следующим, паренек.

Я вздохнул. А чего я еще ожидал, целенаправленно разыскивая в Тени доктора, способного управиться с отцом?

– Значит, так, – с усмешкой произнес док Хэнд, покопался у себя в саквояже и извлек оттуда иголку с ниткой. – Тебе нужно несколько швов, паренек. А твоему папаше – неделя постельного режима. И, возможно, хорошая кормежка и крепкие напитки. На сегодня я ничего больше не смогу сделать.

– Я же говорил, – пробурчал отец.

Док Хэнд старательно вдел иголку в нитку, потом выжидающе взглянул на меня. Скрипнув зубами, я протянул руку и позволил ему зашить раны.

Как только доктор вышел, Эйбер расхохотался, да так, что никак не мог остановиться. Я сверлил его гневным взглядом. В конце концов Эйб'еру удалось взять себя в руки.

– Ты бы видел свое лицо! – сказал он мне.

– Ничего смешного, – отрезал я. – Я терпеть не могу кетгутовые швы. Они вечно врезаются в тело.

– Извини, – сказал Эйбер. – Но... Я никогда не видел тебя таким раздраженным! Ты был даже хуже отца!

Я фыркнул.

– Не цепляйся к бедному Оберону, – сказала Блейзе. Я даже не заметил, как она появилась. Блейзе прислонилась к дверному косяку; виду нее был сияющий. Некоторое количество спиртного чудесным образом восстановило ее уверенность в себе. – Он не хотел ничего плохого.