– А я хочу сегодня!
– Арнольд рыгнул.
– Пошли, сожжем этого Зверя сейчас!

– Пойдем, - согласился Зигмунд и снова поймал давешнюю подавальщицу.
– Крошка, пойдешь жечь Зверя?

– Нет, - девчонка звонко чмокнула ягера в щеку.
– Но когда ты повернешься с победою...
– она мечтательно закатила глазки и тут же исчезла.

– Бойцы!
– заревел воодушевленный Зигмунд.
– Пошли жечь Зверя!

– А где мы его возьмем?
– прокричал одинокий голос из дальнего угла.

– Неважно, - вмешался Хюбнер.
– Брат Густав говорил: 'Главное - зажечь Очистительное Пламя! А Зверь всегда найдется!'.

– Верно, Мариуш!
– заорал Фрай.
– Пошли, братва!

Дальнейшие события в руководстве не нуждались.

Наемники высыпали на улицу, зачем-то построились правильной терцией и, печатая шаг, двинулись в сторону площади.

– Левой! Левой! Левой!
– громко командовал Зигмунд.
– Запевай!

Строй дружно грянул: 'Рожденный сражаться не жнет и не пашет...', с особым ревом выводя слова: 'Налейте наемникам полные чаши!'

Городские стражники опасливо посторонились, пропуская ягеров, и двинулись в противоположную сторону.

На площади строй рассыпался. Наемники оживленно бросились к столбам для казни и, после короткого совещания, пришли к выводу, что дров мало, а, кроме того, они сложены лишь у одного столба. Немедленно были найдены телеги с хворостом, то ли приготовленным для завтрашней казни, то ли просто неосмотрительно оставленные на улице недостаточно рачительным хозяином. Кучи дров закрыли столбы почти до самого верха.

– Где Зверь?!
– заорало сразу несколько голосов.

– Сначала поджечь надо!
– взревел Зигмунд.
– Тут же темно, как у Нечистого в заднице!

Зачиркали кресала. Огоньки побежали по тонким лучинкам, охватили поленья потолще, и вскоре посреди городской площади полыхали три огромных костра.

– Где Зверь?!

– А вот он!
– тройка ягеров тащила отчаянно упирающегося чернявого.
– Своим прикидывался! А его и не знает никто!

– Помилосердствуйте, братцы, - орала будущая жертва.
– Не Зверь я! Мамой клянусь!

– А чем докажешь?
– грозно глядя на подозреваемого, вопросил Фрай.

Чернявый повалился на колени.

– Помилуйте! Не Зверь я! Черсиянин я! У нас Зверей вообще нет!

– Черсиянин, - протянул Зигмунд.
– А здесь что делаешь? Шпионишь?!

– Шпионю!
– тут же признался черсиянин.
– Старший хашишей внешней Авесты Мухаммед аль Биби-Оглы! Не Зверь я!

– Ну...
– Фрай задумался, отстегнул от пояса фляжку, ополовинил ее и пристегнул обратно.
– Раз Зверя под рукой нет, и черсидский шпион сойдет! Чего кострам зря гореть?!

Радостно завопившие наемники подхватили отчаянно сопротивляющегося Мухаммеда за руки и ноги, раскачали и забросили в костер. Черсиянин ударился об столб, рухнул на горящие дрова и выкатился по ним обратно, отчаянно ругаясь.

– Ты глянь, какой верткий!
– удивился кто-то из ягеров.
– Давай еще разочек!

Чернявый снова полетел в костер...

Арнольд довольно озирал место действия.

Полыхающие костры осветили площадь. Наемники веселились, словно малые дети. Пели, орали, плясали, разве что хороводы вокруг пламени не водили. Четверо в очередной раз кидали в костер злополучного черсиянина. Шпион уже не сопротивлялся. Его тело в который раз скатывалось с наваленного хвороста под ноги мучителям. Из переулков за творившимся наблюдали кнехты городской стражи. После очередного броска столб рухнул, Мухаммед пролетел пламя насквозь, шлепнулся с той стороны, и, проявив неожиданную для вроде бы мертвеца прыть, на четвереньках убежал с площади куда-то в темноту. Это послужило сигналом.

– Мареку, братику, - спросил Зигмунд, тряся пустой флягой, - у тебя вино есть?

Хюбнер удрученно развел руками.

– Кончилось, братишка Зигги!

– Становись!
– заорал Фрай.
– В 'Ежика-а'... За вин-ом... Шаго-ом... Арш!

Мгновенно выстроившаяся терция, грохоча сапогами, двинулась в направлении трактира.

– Налейте наемникам полные чаши!
– выводил хор, не слишком музыкальный, зато слаженный. И очень громкий.