Шрифт:
– Почему?
– спросил Медвежонок.
– Опасно слишком!
– переводя дыхание, ответил брат.
– Это куница! Ее не всякий ларг завалит!
– Я 'медведь'!
– буркнул Отто.
– Знаю, - закивал Коготь.
– Но она Белку не убьет. Повезет к себе. Перехватим в лесу. Вдвоем справимся! Так надежней!
Медвежонок обиженно посопел, порамсил недолго и понял, что брат прав. Легашей на площади много собралось, могли и не уйти. Задел бы кто сестренку - что тогда делать?!
– Согласен, - кивнул головой.
– Только еще выследить надо. И догнать! Вон у нее коняга какая!
– Конь знатный, - согласился Коготь.
– А только двоих нести не так легко. Догоним. И на первой же ночевке нападем! Куницу того...
– он сделал красноречивый жест, - Белку заберем и уйдем в Полению, как твой дед советовал.
– Дед говорил не в Полению. На восход.
– Так на восходе же Поления! По новой с плывунами сторгуемся и свалим!
Медвежонок согласно закивал. Умный брат ему достался.
– А пока надо куницу попасти. Она к 'Рыжей Швабре' прислонилась. Это ей пшек ту маляву кидал!
'Рыжей шваброй' в городе называли 'королевскую' гостиницу. Не в смысле, что принадлежит королю, просто хозяева намекали, что в ней и королю не стыдно остановиться. И даже утверждали, что королева (тогда еще будущая) Елизавета, следуя к венценосному жениху, почтила 'отель' своим присутствием. Почему Антийская принцесса следовала из Лонда в Бер через Нейдорф, рассказчики объясняли туманно. Не то к подружке в Раков заглянула, не то под Кий сгоняла, поохотиться на вильдверов в болотах Белой Сварги. Существовало еще с дюжину подобных объяснений. Но в честь данного события гостиница называлась 'Будуар принцессы', а на вывеске красовался портрет царственной особы. Вот только значение первого слова в Нейдорфе никто не знал, а художник в городе был один...
Туда и относили письмо шляхтича. Тот, почему-то утверждал, что это поможет Белке. Может, и не соврал.
– И пшека бы - тоже, - продолжал Коготь.
– Шибко правильный он. На рынке нарисовался. Подписался за Белку у чинариков. Малява эта непонятная. Да еще на площади...
– А чего на площади?
– не понял Медвежонок.
– А того, столбы ночью ягеры по пьяни спалили. А шляхтич в 'Ежике' живет. Чуешь?
– Не-а, - завертел головой Отто.
– В 'Ежике' до хрена народу живет!
– Не до хрена! Людей там и нет совсем, одни наемники! И с какого переляку пан ясновельможный в ягерской лазейке кости кидает?
– Не знаю...
– Вот и я не знаю... Только стремно всё! И столбы вовремя пожгли, и куница как нельзя кстати нарисовалась. И везде рядом пшек крутится... Эх, жалко маляву ту не прочитаешь!
– Угу, - хмуро согласился Отто.
– Буквицы все знакомые, а слова непонятные...
– Ты что?
– вылупился на брата Коготь.
– Буквицы разбираешь?
– Конечно! А ты нет?
– Откуда?! Что ж ты раньше молчал?!
– А ты не спрашивал. Неграмотным меня назвал. Я думал, ты...
– Нет, ну надо же!
– Коготь схватился за голову.
– Он, небось, на поленском писал! Ты бы мне прочитал! Я на их языке не горше за пшеков розмавляю!
– Чего-чего?!
– Говорить умею по-поленски, - пояснил Коготь.
– Ой, как надо пана пощупать! Но нас двое всего, не потянем. Потому куницу работать будем. Она важнее.
– Ладно, - солидно выговорил Медвежонок.
– А с Гундосым и Свином что делать будем?
– А зачем со жмуриками что-то делать?
– ухмыльнулся Коготь.
– Без нас зароют, - он глянул на удивленное лицо брата.
– Ты что, не заметил? Рядом же стоял! Расписал я их на площади.
– Когда?
– удивился Отто.
– А пока все на куницу с Белкой бельма пялили! Ну, раз даже ты не въехал!
– он довольно улыбнулся.
– Ты 'медведь', а я - Коготь!
Примечания
Плывун - контрабандист.Прислониться - встать на временный постой.Пшек - поленецМалява - письмоПравильный - хорошийЛазейка - гостиница
Глава 34
Девчонку довели почти до истощения. За декаду на тюремной баланде можно и ноги протянуть, особенно если и до этого питаться не слишком регулярно. А ребенку разносолами, может, и удавалось иногда побаловаться, но с частотой приема пищи выходило... тоже иногда. Воровская жизнь - она такая. Бывает, разживешься и деликатесом, достойным королевского стола, только окажется он единственной едой за седмицу. А может, каждый день покушать сложится, да только такое дерьмо, что не всякая свинья есть станет. Хряки-то куда привередливей бездомных деток. А бывает, еда и паршивая, и редко. Вот хорошая и часто - это чистейшей воды сказки. Фантастика, как говорили в Салеве!