– Гален, нет!
– кричит Рейна, оттаскивая его назад.

– С дороги, Рейна, - рычит он.

Тораф использует момент, и бьет Галена в челюсть. Гален отпускает его, но быстро приходит в себя, запуская кулак в живот Торафу.

Тораф покачнулся.

Гален ударил снова.

Все сидящие за столом отодвигаются поближе к стене, предоставляя им побольше места для боксерского спарринга. Даже Рейна отступила в сторону и подошла к стене рядом со мной.

– Они просто должны выбить дурь, - вздыхает она.

– До какой степени?
– спрашиваю я.
– Не до смерти же или чего-нибудь такого же глупого, верно?

Сирены, как правило, существа мирные. Я не могу представить, чтобы у них был пункт в законе, в котором считалось нормальным сражаться на смерть.

За исключением того, что Гален больше не подчиняется законам.

К счастью, Рейна качает головой.

– Пока не вымотаются настолько, что не останется сил ненавидеть друг друга. Ненавижу, когда они так делают.

Похоже, ее напрягает многолетний опыт наблюдений за подобными стычками.

Но я вижу другое: их сражение и борьба - это не ненависть друг к другу. Они не пытаются убить друг друга. Они хотят перенести внутреннюю боль в физические удары. Эта борьба - разговор. Понимание. И надо надеяться, исцеление.

– Ты уже устал, пескарик?
– усмехается Тораф, обхватывая своими крепкими руками шею Галена в удушающем приеме.

Гален быстро перекидывает его вперед и отправляет на спину. Тораф с силой отталкивается.

– Ты, верно, нахлебался соленой воды, - наступает Гален, - чтобы нести такой бред.

Тораф делает Галену подсечку, сбивая его с ног, и потасовка переходит в партер на полу. Стоило мне задуматься, сколько еще это будет продолжаться, как старшая Сирена делает шаг в столовую и подтверждает то, кем он является, нотками власти в своем голосе:

– Хватит уже. Поднимайтесь.

Тораф встает на ноги, отходя от Галена, который неохотно уступает.

– Да, Ваше Высочество. Простите, Ваше Высочество, - сквозь одышку выдавливает Тораф. На его лице нет и намека на сожаление.

Хотя, даже Гален выглядит огорошенным.

– Извините, король Антонис, - говорит он поспешно.
– Я не знал, что Вы здесь.

Король Антонис. Отец моей матери. Мой дедушка. Боже!

Антонис удовлетворенно кивает.

– Мне так не кажется.

Мама переступает через обломки посуды, и обнимает своего отца.

– Спасибо, что прервал. Я уже заскучала. Было же очевидно, что никто не победит.

Мама иногда бывает такой пижонкой. Гром подмигивает Галену, который пожимает плечами.

– Что привело тебя на сушу, отец?
– спрашивает мама.
– Кроме этого развлечения, конечно.

– У меня есть новости, - говорит он.
– Тораф любезно согласился сопроводить меня сюда.

– Какие новости?
– в один голос спрашивают Гален с Громом.

То, что Галена заинтересовали хоть какие-то новости из мира Сирен - уже хороший знак. Он не готов отказаться от него, даже если и думал так прежде.

Антонис направляется к гостиной. На этом моменте я замечаю, что он натянул пару плавок Галена - и они грозятся соскользнуть к его лодыжкам.

– Полагаю, это сооружение создано для сидения?

Мы следуем за ним, рассаживаясь на угловом диване, и только Рейна садится на колени к Торафу. Мы все поворачиваемся в сторону моего деда. Кстати, мне пока не привычно думать о нем в таком ключе.

– Многое случилось с тех пор, - начинает Антонис.
– Смятение, вызванное Дарами Тритона и Посейдона привлекло к нам некое внимание со стороны людей.

– Дары?
– встревает Гален.
– Вы имеете в виду Дар Тритона у моей сестры. Эту силу в ее голосе.

Ах. Так значит этим сводящим с ума криком она создавала волны. И разыгравшееся у меня воображение тут совсем не причем. Но если это было не мое воображение, то тогда плавник Галена…

– Грубо прерывать короля, - говорит Антонис сурово. Но затем его лицо смягчается.
– От нашего внимания не ускользнуло, что вы, мой молодой принц, также обладаете Даром Тритона. Мы считаем, что раз вы близнецы, то Дар был разделен между вами. Насколько нам известно, этого никогда не случалось прежде.