— За десять лет — раза три.

— Это при том, что вы всегда ездите с такой скоростью?

— Довольно часто.

Она вздохнула.

— А у нас, в старых добрых Штатах, семьдесят миль в час считается смертным грехом! Вы там не бывали?

— В Америке? — Я кивнул. — Бывал. Два раза. Я однажды участвовал в скачках на Охотничий кубок Мэриленда.

— Это же любительская скачка, — осторожно, заметила Даниэль, видимо не желая обидеть меня недоверием к моим словам.

— Ну да. Начинал я как любитель. Я хотел сперва проверить, гожусь ли я в жокеи, прежде чем посвятить этому свою жизнь.

— А если бы оказалось, что не годитесь?

— Я поступил в колледж.

— И бросили? — недоверчиво спросила Даниэль.

— Бросил. Я начал выигрывать. А это было то, чего мне хотелось больше всего. Я и в колледж поступал только на всякий случай, если не получится стать жокеем. Для страховки.

— А на какую специальность?

— На ветеринара.

Даниэль была потрясена.

— Вы хотите сказать, что бросили ветеринарный колледж ради того, чтобы стать жокеем?

— Ну да, — сказал я. — А почему бы и нет?

— Но… но…

— Ах да, конечно! — сказал я. — Все атлеты, спортсмены и так далее, дожив до тридцати пяти, оказываются на улице совершенно не приспособленными к жизни… Ничего, у меня впереди еще есть лет пять.

— А потом?

— Ну, потом я, видимо, стану тренером. Буду тренировать лошадей для новых жокеев. Впрочем, до этого еще далеко.

И я пожал плечами.

— Сегодня это оказалось достаточно близко, — заметила Даниэль.

— На самом деле нет.

— Тетя Касилия говорит, что спускаться в бочке по Ниагарскому водопаду, возможно, опаснее, чем участвовать в скачках с препятствиями. Возможно. А возможно, и нет.

— Спуститься в бочке по Ниагарскому водопаду — значит заработать себе славу и натерпеться страху на всю жизнь. Это не профессия.

— А вы пробовали?

— Нет, конечно. Это же опасно.

Даниэль рассмеялась.

— Неужели все жокеи такие, как вы?

— Нет. Жокеи все разные. Так же, как и принцессы.

Она вздохнула полной грудью, словно вбирала морской воздух. Я ненадолго отвлекся от дороги, чтобы еще раз рассмотреть ее лицо. Что бы ни говорила ее тетя о моей способности читать мысли, с женщинами мне это никогда не удавалось — кроме Холли… И я знал, что хочу этого, что без этого моя любовь будет казаться мне несовершенной. Наверно, если бы у меня не было Холли, я бы женился на одной из тех двух девушек, которые нравились мне больше других; но мне не хотелось жить вместе с ними.

Я не хотел жениться на Холли, я не хотел переспать с ней, но моя любовь к ней была более глубокой. Похоже, секс и мысленное общение во мне не уживались. Но пока я не добьюсь этого, я, скорее всего, останусь холостяком.

— О чем вы думаете? — спросила Даниэль. Я натянуто улыбнулся.

— О том, что не знаю, о чем думаете вы.

Помолчав, она сказала:

— Я думала о том, что понимаю, что имела в виду тетя Касилия, когда сказала, что вы — человек необычный.

— Что-что она сказала?

— Что вы — человек необычный.

Я спросила ее чем, но она только вежливо улыбнулась и сменила тему.

— А… а когда это было?

— Сегодня утром, когда мы ехали в Девоншир. Она все время звала меня на скачки, с тех пор как я приехала, и вот сегодня согласилась поехать, потому что она договорилась, что меня отвезут в Лондон. Сама она осталась ночевать у Инскумов — у них сегодня какой-то грандиозный прием. Наверно, она надеется, что я полюблю скачки так же, как она. Вам не кажется, что ей бывает одиноко ездить на все эти дальние ипподромы с одним только шофером?

— Я не думаю, что она чувствовала себя одинокой, пока не появились вы.

— Да?

Она на некоторое время умолкла. Наконец я прозаично сказал:

— Через три минуты будем в Чизике.

— Как, уже? — ее голос звучал несколько разочарованно. — В смысле, я очень рада. Но эта поездка доставила мне такое удовольствие…

— Мне тоже.

Тут я внезапно ощутил присутствие Холли, и перед моим внутренним взором встало ее измученное и встревоженное лицо. Я резко спросил у Даниэль:

— Рядом с вашим офисом есть телефон-автомат?

— Да, кажется, есть… — казалось, она была несколько озадачена моим встревоженным голосом. — Хотя вы можете позвонить и от меня. Вы что, забыли что-то важное?

— Нет… я… это… — Я понял, что объяснить логически это невозможно, и сдался. — У меня такое чувство, — неуклюже сказал я, — что мне надо позвонить сестре.

— Чувство? — с любопытством переспросила она. — У вас был такой вид, словно вы по меньшей мере забыли про встречу с президентом.