В первом пиджаке обнаружилась пачка бумаги для заметок, три ручки, записная книжка, носовой платок, две зубочистки и бумажник, который я показывал Бобби в саду. В бумажнике оказалась небольшая сумма денег, пять кредитных карточек, фотография девушки и талон на прием к зубному врачу. Кредитные карточки были на имя Оуэна Уаттса. В записной книжке было не только то же самое имя, но также адрес (домашний) и телефон (рабочий). Страницы были полны записей о встречах и говорили о деловой и упорядоченной жизни.

— Ты чего мурлычешь, как кот, который ест сметану? — спросила Холли.

— А ты погляди!

Я придвинул к ней имущество Оуэна Уаттса и принялся опустошать карманы второго пиджака. На свет появилась еще одна пачка бумаги, еще несколько ручек, расческа, сигареты, одноразовая зажигалка, два письма и чековая книжка.

В наружном нагрудном кармане обнаружился также прозрачный пластиковый футлярчик с карточкой, на которой золотыми буквами было написано, что мистер Джей Эрскин является членом пресс-клуба, номер членского билета 609, Лондон ЕС-4АЗJВ; на обратной стороне были подпись и адрес мистера Эрскина.

«Как будто нарочно, чтобы не осталось никаких сомнений», — подумал я.

Я набрал рабочий телефон Оуэна Уаттса, и трубку тут же сняли.

— «Ежедневное знамя»! — сказал мужской голос.

Я, удовлетворенный результатом проверки, положил трубку, ничего не ответив.

— Что, никого нет? — спросила Холли. — Это и неудивительно, в такое-то время!

— «Ежедневное знамя» не спит и не дремлет. Во всяком случае, дежурный был на месте.

— Значит, те двое действительно эти… эти свиньи!

— Ну да, — сказал я. — Они работают на «Знамя». Хотя неизвестно, действительно ли именно они написали те статьи. По крайней мере, сейчас это выяснить не удастся. Ничего, утром узнаем.

— С каким удовольствием я набила бы им морду!

Я покачал головой.

— Скорее уж тому, кто их послал.

— И ему тоже. — Она с беспокойством встала. — Где же Бобби? Что он делает?

— Вероятно, проверяет, все ли в порядке.

— Как ты думаешь, эти двое не могут вернуться? — с тревогой спросила она.

— Думаю, что нет. Бобби вернется, когда управится.

Однако Холли продолжала тревожиться. Она подошла к двери и принялась звать Бобби; но ветер уносил ее голос, так что на дворе ее было почти не слышно.

— Слушай, сходи поищи его, а? — попросила она. — Что-то его слишком долго нет.

— Ладно.

Я собрал подслушивающее устройство, инструменты и вещи репортеров в одну кучу.

— Послушай, найди какую-нибудь коробку, куда это можно положить, и убери в надежное место.

Она кивнула и принялась рассеянно оглядываться по сторонам, а я неохотно вышел во двор. Где бы ни находился Бобби, он, по всей видимости, меньше всего желал видеть именно меня. Я решил пойти и снова установить сигнализацию, а если Бобби захочет найтись, он сам появится.

Пока я вешал колокольчик на прежнее место, глаза мои попривыкли к темноте, и я увидел Бобби у садовой калитки. Он принес с собой лестницу, бросил ее у дорожки и теперь просто стоял, привалившись к столбу.

— А Холли удивляется, куда ты деваются! — сказал я как ни в чем не бывало. Он не ответил.

— Как ты думаешь, отсюда колокольчик слышно? — спросил я. — Вряд ли кто-то решится лезть в чужой дом, если услышит сигнализацию.

Бобби снова ничего не сказал. Он бесстрастно наблюдал, как я нашел веревку, закрыл калитку, закрепил все как было, так, чтобы колокольчик, висящий рядом с домом, упал, если калитку откроют.

Бобби смотрел, но ничего не делал. Я пожал плечами и открыл калитку.

Колокольчик был слышен, но только если прислушиваться. В тихую ночь он, наверно, встревожил бы пришельцев, а так они не обратили на него внимания.

— Ну, пошли домой, — сказал я. — Холли беспокоится.

И повернулся, чтобы уйти.

— Кит… — напряженно сказал Бобби.

Я обернулся к нему.

— Ты ей сказал? — спросил он.

— Нет.

— Прости… — сказал он.

— Да ладно тебе! Это не имеет значения.

— Имеет. — Он помолчал. — Я не мог удержаться. В этом-то все и дело…

— Знаешь что? — сказал я. — Пошли-ка в дом. А то тут холод собачий, у меня ноги совсем застыли. Если хочешь поговорить об этом, давай поговорим завтра. Но на самом деле все в порядке. Понимаешь, старый мудак? Все в порядке!