— Дамы и господа, — заговорило радио, — будьте спокойными, не препятствуйте движению очереди.

Том-Том прибежал наверх с последним своим мешком, отдал его графине Крэк, молвил «Боже!» — теперь уже в последний раз — и только его и видели.

Очередь — крепкие парни внушали ей уважение — быстро продвигалась вперед, отдавая фишки за долговые расписки.

Хеллер заглянул за колонну на лестницу. Внизу у ее начала тоже стояли крепкие парни, их было двое. Он посмотрел в коридор, тот, что шел под прямым углом к коридору, в котором сидела Крэк. Там тоже стояли двое. Хеллер оглядел пространство бельэтажа. В дальнем конце, блокируя выход, стояла еще одна парочка дюжих парней. Явно его ожидание слишком уж затянулось. Он оказался в ловушке!

Очередь внизу у кассы сильно подсократилась. Казино все больше и больше пустело. Но к крепким парням присоединились новые, вероятно, из других закрытых уже казино.

На Хеллера снизу вверх взирало множество глаз. Наконец несколько дюжих парней двинулись к лестнице.

— Милая, — сказал Хеллер, тронув свой воротник, — ну как, ты нашла местечко, где бы припрятать деньги?

— Да, дорогой.

— Ну что же, пожалуй, пора тебе взяться за дело. У меня такое предчувствие, что кое-кому это не по душе.

У кассы осталось совсем немного народу. Было вполне очевидно, что администрации нежелательны посторонние свидетели и ей нужно, чтобы их выпроводили из здания и они разъехались как можно быстрее.

Я поздравил себя. Пикантная получилась история. Я даже принялся сочинять послание с выражением удивления, которое послал бы Хеллеру и графине в больницу: «Дорогой Джеттеро! Я поражен известием о том, что вы находитесь в морге Атлантик-Сити…»

Мое внимание привлекла графиня. Она отправляла мешок за мешком через створчатое окно в желоб прачечной. Но ведь там будут искать в первую очередь! Администрации казино стоит только спуститься в прачечную и вывезти все денежки на тележке.

Хеллер смотрел, как последний игрок, пожилой человек, получает свою расписку. Он настаивал, чтобы на ней поставили штамп. В стихшем теперь казино его голос звучал очень ясно, несмотря на большое пространство зала и удаленность этого человека от Хеллера. Он получил свою печать, и двое крепких парней проводили его к выходу. Двое других закрыли и заперли за ним дверь.

Пара у лестницы бельэтажа направилась в сторону Хеллера.

— Дорогая, — проговорил Хеллер в отворот пиджака, — не высовывайся и позаботься там о деньгах. Кажется, туземцы перестали быть дружелюбными.

— Ладно, дорогой, — ответила графиня и протолкнула в желоб последний мешок.

Я подумал, что она юркнет в ближайшую комнату, но она поступила самым поразительным образом: вытянула вверх руки, ухватилась за карниз и просунула ноги в створчатое окошко. И, словно забрасывая удочку, кинула свое тело в желоб! Расставив в стороны йоги и тормозя ими о стенки шахты, она заскользила вниз. На глубину, в шестьдесят футов! Со скрипом терлась кожа ее сапог о стенки стального желоба. Только и мелькали стремительно убегавшие вверх секции шахты. Выпав из отверстия, она с глухим стуком рухнула на груду своих мешков в просторной прачечной комнате.

Крэк оглянулась вокруг. Столы прачечной были уставлены машинами, кроме одного. Там лежала партия еще не стиранного белья. Она спрыгнула с горы денег, обнаружила стопку чистых белых мешков и быстро принялась запихивать в них свои черные.

Хеллер переместился на то место, где она сидела раньше. Он видел лестницу, видел пространство бельэтажа, видел длинный коридор, ведущий в глубь отеля.

— У тебя все нормально, дорогая? — проговорил он в воротник.

— Просто отлично, Джеттеро, — отвечала графиня, не переставая работать.

— Смотри, милая, сиди там как мышка. Думаю, кое-кто, попытается отпраздновать Четвертое июля уже в январе.

— А что случилось четвертого июля? — поинтересовалась графиня, засовывая очередной мешок с деньгами в белый бельевой мешок.

— Кажется, они возражали против того, чтобы англичане высадились на побережье для сбора налогов. Они очень не любят расставаться с деньгами, а потому, дорогая, уж позаботься о них как следует.

— Не беспокойся, Джеттеро.

Хеллер повернулся. За его спиной в конце коридора появились двое. Он заметил у ограждения большую тахту с массивными креслами по бокам. Когда эти двое, приближавшиеся к нему по бельэтажу, были еще футах в тридцати, Хеллер вышмыгнул из коридорного прикрытия, прокатился кубарем по полу и оказался у тахты. Одним рывком он сдвинул ее, подтолкнул к себе оба кресла и распластался на ней. Теперь он был защищен от огня под любым из возможных углов.

Двое подходивших громил остановились и вытащили пистолеты. Один из них крикнул:

— Эй, выходи-ка, браток. Денег тебе из здания все равно не вынести. Отдай-ка их лучше.

— А если я не отдам? — откликнулся Хеллер.

— Тогда тебе может не поздоровиться, — пригрозил один из них. — Мы знаем, что у тебя есть пушка. Брось-ка ее сюда, чтобы нам не пришлось стрелять.

— А пули вам тоже нужны? — спросил Хеллер.

— И пули, конечно.

— Тогда ловите одну. — Хеллер прицелился из револьвера «таурус», отобранного у «официанта», и выстрелил. Пуля пробороздила ковер.