Они были здесь. Бенколин, Огюстен и Шамон. Что-то отразилось на моем лице, и они это заметили даже при тусклом свете.

— Что с тобой, Джефф?.— спросил детектив.

 — Ничего,— ответил я, но мой голос ясно показал им, что я лгу.— Я восхищался великолепной работой. Я видел группу Марата. А потом мне захотелось посмотреть Сатира. У него дьявольское выражение лица, и еще женщина в руках, которую...

— Что? — качнулся вперед Огюстен.— Что вы сказали?

— Я говорю: дьявольски придумано — Сатир держит в руках женщину...

Огюстен выглядел ошарашенным.

— Вы, должно быть, сами сошли с ума. В руках Сатира никогда не было женщины.

— А сейчас здесь женщина,— сказал Бенколин.— Настоящая женщина. И она мертва.

Он осветил фигуры лучом большого фонаря, а мы столпились позади него.

Восковая фигура Сатира была прислонена к стене за поворотом лестницы. В руках изогнулось тело женщины. {У всех восковых фигур, как я слышал, внутрь вставлен железный каркас, поэтому они могут выдержать значительный вес. Большая часть веса женщины приходилась на правую руку Сатира и грудь. Нижняя часть ее тела была скрыта плащом Сатира. Бенколин направил луч фонаря на пол. У копыт Сатира виднелась лужа.

— Унесите ее отсюда,— приказал Бенколин.— Только осторожнее, не повредите ничего.

Мы взялись за тело. Оно было еще совсем теплым. Бенколин осветил лицо женщины. Карие глаза широко открыты. На лице боль, ужас, потрясение. Бескровные губы почернели, голубая шляпа смята. Луч света медленно скользил по ее телу...

Рядом с собой я почувствовал тяжелое дыхание.

— Я знаю, кто это,— устало произнес Шамон.

— Ну? — резко спросил Бенколин.

— Это Клодин Мартель. Лучшая подруга Одетты. Мы вместе должны были встретиться в тот день, когда Одетта исчезла, и... Боже мой! — закричал Шамон.— Еще одна!

— Дочь еще одного бывшего министра,— задумчиво проговорил Бенколин.— Дочь графа де Мартеля. Это она, не так ли?

Он взглянул на Шамона. Очевидно, и у него нервы сдавали: выражение его лица было почти таким же злым, как и у Сатира.

— Это она,— кивнул Шамон.— Как... как она умерла?

— Заколота в спину.— Бенколин перевернул тело, и мы увидели пятно слева на спине.— Должно быть, попали прямо в сердце. Пуля не могла бы дать столько крови... Но проделано дьявольски ловко1 Смотрите: никаких следов борьбы, одежда не повреждена. Ничего, кроме этого.

Он указал на тонкую золотую цепочку на шее девушки. Видимо, она носила медальон или нечто подобное. Концы цепочки были оборваны, а медальон исчез. Часть цепочки зацепилась за воротник пальто и поэтому не упала.

— Нет, определенно борьбы не было,— пробормотал детектив.— Руки целы, пальцы чистые. Удар пришелся прямо в сердце. Где же ее сумочка? Проклятье! Мне нужна ее сумочка! Женщины всегда носят сумочки. Где же она?

Он нетерпеливо осветил все кругом. Луч света выхватил из темноты испуганную фигуру Огюстена. Если бы не бившая его дрожь, этого человечка тоже можно было бы принять за восковую фигуру — такое у него было лицо.

— Теперь вы арестуете меня? — воскликнул он.— Я ничего не знал об этом. Я...

— Заткнитесь! — оборвал его Бенколин.— Эта девушка, мой друг, умерла менее двух часов назад. В какое время вы закрыли музей?

— Примерно около половины двенадцатого, мсье, После того, как получил ваш вызов, мсье.

— И вы не заходили сюда до закрытия?

— Я всегда бываю здесь, мсье. Не во всех помещениях можно гасить свет с главного щита, поэтому я захожу в некоторые залы.

— Но здесь никого не было?

— Нет. Никого!

Бенколин взглянул на часы.

— .Без четверти час. Вы были здесь немногим больше часа назад. Девушка могла пройти через переднюю дверь?

— Это невозможно, мсье. Моя дочь никому бы не открыла; кроме меня. Мы специально пользуемся звонком как сигналом. Но вы можете спросить ее...

Луч света скользнул вниз, к основанию стены. Сатир стоял спиной к стене. Бенколин сделал несколько шагов в сторону. Висевшая у поворот,а лестницы небольшая лампочка освещала Сатира. Отсюда было видно, что в каменной стене есть дверь.

— Понятно,— пробормотал детектив.— Это и есть, я полагаю, другой вход в музей?

— Да, мсье. Отсюда узкий коридор ведет в галерею ужасов. Там еще одна дверь...

— Куда она ведет? — резко спросил Бенколин.

— Ну... ну... оттуда можно пройти на Севастопольский бульвар. Но я никогда не открываю дверь в коридор. Она всегда заперта.

Луч медленно прошелся по деревянной двери и вернулся к статуе. От нее шел кровавый след. Бенколин осторожно подошел к стене и толкнул дверь. Она подалась назад. Стоя за его спиной, я разглядывал другую тяжелую дверь. Я чувствовал, как дрожал Огюстен, пока Бенколин исследовал замок.