— Пора кончать. Уходите, или я вышвырну вас из дома! Что касается убийства, я могу доказать, что не имею к нему никакого отношения. Я не знаю даже, когда оно было совершено...

— Я знаю,— холодно заявил Бенколин.

— Вы пугаете меня?

— Друг мой, я не собираюсь пугать ни вас, ни кого-либо другого. Я говорю, что с точностью до секунды знаю, когда было совершено убийство. Есть одно обстоятельство, доказывающее это.

Бенколин говорил ровным, почти равнодушным тоном. Он едва смотрел на Галана. Доказательство! Насколько я знал, у него не было никаких доказательств того, когда была заколота Клодин Мартель. Но мы все понимали, что он говорит правду.

— Отлично,— кивнул Галан. Глаза его сверкали.— Примерно в восемь часов я обедал у Прунье на улице Дефо. Вы можете убедиться в этом, а также в том, что

я ушел оттуда в четверть десятого. Потом я встретил своего друга, некоего мсье Дефаржа, чей адрес я вам дам, и мы пошли с ним в кафе Мадлен. В десять часов он меня покинул, и я отправился в своей машине в Myлен-Руж. Поскольку там сейчас танцзал, вы можете это проверить, меня там хорошо знают. Я смотрел представление на первом этаже, а примерно в половине двенадцатого поехал в направлении порта Сен-Мартен. Не стану скрывать, что я хотел попасть в клуб. Возле бульвара Сен-Дени я изменил решение. Было примерно... ну, в общем, без четверти двенадцать. Я пошел в ночной клуб «Серый гусь», где пил с двумя девушками. Вскоре туда вошли вы, господа, и, смею утверждать, вы меня видели. Конечно, и я вас видел. Вот и все. А когда было совершено убийство?
–

— Между 23.40 и 23.45.

Спокойствие Галана испарилось. Он молча смотрел через плечо Бенколина на. свое отражение в каминном зеркале. Потом пожал плечами.

— Я не знаю, откуда у вас такая уверенность. Но это поможет мне. Я думаю, что швейцар в Мулен-Руж скажет вам, что я ушел оттуда в 23.33. Я помню это так точно, потому что в магазине напротив, через улицу, есть освещенные часы. На дорогу до «Серого гуся», учитывая расстояние, я потратил менее десяти минут и... мог убить .мадемуазель Мартель. Но мог ли я, убив ее и перенеся ее тело в музей, приехать в ночной клуб, не испачкавшись в крови? Конечно, вы можете допросить моего шофера. Но я не думаю, что вы поверите ему.

— Благодарю вас за рассказ,— вежливо сказал Бенколин,— хотя в нем не было необходимости. Я вас ни в чем не обвиняю, и, говоря откровенно, не подозреваю.

— Значит, вы допускаете мою невиновность?

— О, нет.

Губы Галана сложились в неприятную улыбку. Он кивнул.

— Скажите откровенно, для чего вы здесь?

— Только для того, чтобы сообщить, что вам -нечего бояться разоблачения вашего клуба. Так сказать, дружеский жест..

— Теперь выслушайте меня. Я спокойный человек.— Галан рукой обвел комнату.— У меня есть увлечения. Книги. Музыка. Маленькая кошечка... Но, дорогой мой, если какой-нибудь полицейский шпик будет обнаружен в клубе, о, котором вы говорили...— Он улыбнулся.— Итак, спокойной ночи, господа. Я польщен, что вы оказали честь моему дому.

Мы оставили его стоящим у камина. Рядом с ним сидела белая кошечка. Он держался за нос, когда я взглянул на него в последний раз. Слуга проводил нас. Когда дверь за нами закрылась, Шамон вцепился в руку детектива.

— Вы просили, чтобы я вел себя спокойнее,— тяжело проговорил он,— и я подчинился. Теперь я хочу знать. Одетта! Значит, Одетта была там, понимаете, ходила туда! Проклятье! Скажите же мне! Этот клуб с такой славой...

— Да.

Свет уличного фонаря упал на лицо Шамона. Он долго молчал.-

— Ну что ж,— пробормотал он наконец,— это надо сохранить в тайне от ее матери.

Это прозвучало почти как утешение. Бенколин посмотрел на Шамона и обнял его за плечи.

— Вы должны знать правду. Ваша Одетта была слишком наивной, как и вы. Ни армия, ни что другое не научат вас разбираться в жизни. Возможно, Одетту соблазнили ради шутки. Галан любит так шутить. Черт возьми! — Он повернул Шамона к себе лицом.— Нет, друг мой! Назад к Галану вы не пойдете. Я сам займусь этим делом.— Шамон вырывался из рук Бенколина.— Если бы она хотела пойти туда, вероятно, она была бы жива. Вы не понимаете чувства юмора Галана.

— Значит, ты предполагаешь,— спросил я,— что Галан отвечает за соблазненных и убитых?

Бенколин медленно выпустил Шамона и повернулся ко мне. Он казался смущенным и подавленным.

— В том-то вся и трудность, Джефф,— сказал он.— Я не верю в это. Конечно, все происходящее целиком связано с ним, но слишком многое и против этого. Преступлениям не хватает тонкости, они слишком неуклюжи. Это не похоже на его технику, на его почерк. Кроме того... о, я могу назвать еще дюжину причин из цепи сегодняшних событий! Подожди! Надо узнать, что он делал до возвращения домой.

Он резко повернулся. Снизу, с улицы Монтеля, нам навстречу двигалась чья-то фигура, скрывавшаяся в тени деревьев. Кивнув нам, Бенколин пошел ей навстречу.

— Сегодня ночью,— пояснил он,— когда я уже был уверен, что музей и клуб как-то связаны, до того, как мы нашли труп мадемуазель Мартель, я много звонил по телефону. Вы должны помнить это. Я видел Галана в ночном клубе и подумал, что его присутствие выглядит слишком... случайным. Он не часто посещает подобные места, он слишком брезглив для этого. О том, что он в «Сером гусе», я узнал, позвонив человеку, который следит за ним.