Бенколии представил нас. Галан повернулся к Шамону, а мне сдержанно кивнул.

— Этим вечером,— продолжал Галан,— я увидел вас впервые за много лет. Мой друг Бенколин постарел, в волосах появилась седина. Сегодня я могу разорвать вас на куски.

Он выразительно пошевелил могучими . плечами. Пальцы по-прежнему гладили кошку. Неожиданно он повернулся ко мне.

— Вас удивляет это? — Галан прикоснулся к своему носу,—.Да, да! Спросите об этом мсье Бенколина. Виноват он.

— Мы Дрались однажды.— Бенколин говорил, изучая узор ковра.— На ножах. Тогда он выглядел моложе. Он считал себя мастером в искусстве апашей. Я ударил его рукояткой ножа, вместо того чтобы воспользоваться лезвием...

Галан вновь потрогал нос.

— Это было двадцать лет назад,— сказал он.— С тех пор я добился совершенства. Во Франции нет никого, кто мог бы... Но не стоит об этом. Зачем вы здесь? — Он громко засмеялся.— Вы думаете, что найдете в моем доме что-либо против меня?

Самое удивительное, что молчание, последовавшее за этим, первым нарушил Шамон. Он подошел к освещенному столу, некоторое время молчал, потом спросил с тихой яростью:

— Послушайте... кто вы, черт возьми?

— Это зависит от обстоятельств,— ответил Галан. Он не был ни изумлен, ни раздражен.— Как сказал бы мсье Бенколин, пользуясь языком поэтов, я повелитель негодяев, король подонков, жрец демонов...

Шамон с таким изумлением посмотрел на Галана, что тот рассмеялся.

— Парижские подонки славят мое имя,— продолжал он.— Мсье Бенколин — это сердце буржуазии. Он — душа трехгрошовых писак. Он посещает мрачные кафе, завсегдатаи которых — рабочие и туристы, он любит ночи, полные грехов, наркотиков и грабителей. Преступный мир! Ха!

За этими словами скрывалось многое. Эти двое были старыми врагами. Ясно чувствовалась ненависть между ними, ощущался накал вражды.

— Капитан Шамон хочет знать, кто вы,— сказал Бенколин.— Я расскажу им обоим немного о вас. Начну с того, что вы получили звание доктора литературы. Вы единственный француз, который занимал кафедру английской литературы в Оксфорде.

— Допустим.

— Но вы антиобщественная личность. Вы ненавидите мир и людей. Вы также считаете, что слишком мало вознаграждены для человека вашего происхождения...

— Допустим и это.

— Без сомнения,— задумчиво продолжал Бенколин,— мы можем проследить путь этого человека. Можно сказать, что он очень умен, начитан, склонен к самоанализу. Он начал с того, что связался с жестоким и грязным преступным миром. Даже если человек имеет репутацию честного человека, он может стать последним вором, так же как добродетельная женщина вполне может стать проституткой. Для поддержания в нем колоссальной ненависти — ненависти разочарованного идеалиста— нужно то, что мы называем обществом.

Мускулы на лице Галана неожиданно дрогнули, он побледнел, а его чудовищный нос стал еще краснее. Но он продолжал сидеть неподвижно и гладить кошку.

— И ,он начал бороться с этим обществом,— говорил Бенколин.— Это было нечто вроде супершантажа. В его распоряжении были досье, шпионы, гигантская система получения информации. Каждое письмо, фотография, отдельный счет — все тщательно пряталось и ожидало удобного момента. Он вел войну против самых известных имен, он переворачивал всю их жизнь. Женщина, собирающаяся замуж, кандидат на большую должность, человек, делающий честную и хорошую карьеру,— и вдруг появлялся он. Я не думаю, что деньги играли тут значительную роль. Он, . конечно, получал от этих людей фантастические суммы, но больше ему нравилась власть над этими людьми. «Вы собираетесь занять этот пост? Я помешаю вам. Вы хотите выйти замуж? Что ж, попробуйте».

Шамон словно загипнотизированный уселся в кресло. Он с изумлением поглядывал то на Галана, то на Бенколина.

— Вы понимаете, господа? — продолжал последний,— Это доставляло ему огромную, почти дьявольскую радость. Посмотрите на него сейчас. Он будет отказываться от того, что я сказал, но вы можете заметить на его лице следы скрытого удовлетворения...

 Галан дернул головой. Не слова Бенколина заставили его нервничать, а то, что он не мог скрыть выражения самодовольства. И он знал это.

— Но это не все. Я говорил о шантаже. Когда он полностью обирал жертву, он не сдерживал данного слова, не возвращал документы. Вместо этого он публиковал их. Его истинной целью было полное уничтожение любого... Они уже не могли обвинить его. О, нет! Он слишком умело все проделывал. Он никогда не писал своим жертвам и публично не угрожал им. Он действовал только с глазу на глаз. Никаких свидетелей. Но его репутация хорошо известна. Вот почему никто никогда не принимал его у себя, а он день и ночь держит возле себя телохранителя.

— Зачем вы это говорите? — пробормотал Галан.— Я могу подать на вас в суд...

Бенколин рассмеялся.

— Ну, нет! Разве я не знаю, что вы ждете от меня чего-то другого?

— Возможно...

— Я пришел сюда ночью, чтобы с новых позиций взглянуть на ваш грязный бизнес...

— А!

— Да, я знаю его. Известно, что в определенной части Парижа действует уникальная организация. Вы назвали ее «Клубом разноцветных масок». Сама мысль, конечно, не новая, такие организации уже бывали, но эта тщательно продумана. Членами клуба являются люди, чьи имена составляют величайшую тайну, они платят огромные взносы.