— Понимаю,— тихо перебил его Бенколин.— А ее друзья?

— У нее было не так много друзей. Она не любила — с гордостью сказал Шамон.— Их было три подруги, они называли себя неразлучными и почти всегда были вместе. Одетта, Клодин Мартель...

— Продолжайте.

— И Джина Прево. Они дружили еще с монастыря. Теперь, конечно, они не так близки. Но... я не знаю. Я так редко приезжаю в Париж, а Одетта никогда не писала мне, где, когда и с кем бывает. Она только иногда рассказывала. Понимаете?

— Значит, вам немного известно о мадемуазель Мартель?

— Н-нет. Я никогда особенно не любил ее,—Шамон пожал плечами.— Она живая, говорит очень быстро, с сарказмом и все время смеется. Но она умерла. Одетта-очень любила ее. Я не знаю... Я так редко бываю здесь.

— Понимаю. А кто такая мадемуазель Прево?

Шамон поднес ко рту стакан, но при этом вопросе удивленно поставил его на стол.

— Джина? Ну, подруга. Хотела выступать на сцене, насколько я знаю, но семья не позволила. Она очень красивая. Блондинка, довольно высокая...

 Наступило молчание. Бенколин постукивал пальцами по столу, глаза его были полузакрыты.

— Нет,— сказал он наконец,— я допускаю, что вы не тот человек, который даст нам полную информацию об обеих девушках. Ну, ладно! Если вы готовы,—он положил на стол деньги,— мы можем начать.

Париж спал. Париж рано ложится спать. Бульвары темны и пустынны. Большая машина Бенколина свернула у площади Оперы. Деревья на площади выглядели одиноко. Бенколин вел машину на большой скорости. С Королевской улицы донеслась трель свистка. Проехав площадь Согласия, мы свернули к Елисейским полям, потом мелькнули ворота Сен-Мартен, и мы въехали на улицу Монтеля

Почти каждый день я проходил мимо дома № 645.

 Я жил на несколько домов дальше. Это был высокий старый дом с серыми стенами. Двери с ярко надраенными ручками темными пятнами выделялись на светлом фоне стены. Я никогда не видел их открытыми. Бенколин нажал кнопку звонка. Одна из дверей открылась. Я услышал, как Бенколин сказал кому-то несколько слов, и, несмотря на протесты, мы вошли в небольшой холл. Владелец протестующего голоса, лица которого я не мог разглядеть в темноте, шел позади нас, повторяя:

— ...Я же вам сказал, что мсье нет дома!

— Придет,— спокойно ответил Бенколин.— Постойте-ка здесь, друг мой, дайте мне взглянуть на вас. Не приходилось ли нам встречаться?

Свет выхватил из темноты бледное лицо и встревоженные глаза. '

— А, да, я вас знаю. У меня есть ваше досье. Мы подождем мсье Галана.

Бледное лицо дрогнуло.

— Хорошо, мсье.

Мы прошли в комнату в передней части дома. Здесь было темновато, но я смог разглядеть, что окна закрыты стальными ставнями. Хотя в комнате горел большой камин, в ней все же было прохладно. Старомодная мебель придавала, помещению вид музея, В углу стояла лампа. Каждая вещь тут казалась ценной. Интересно, что за человек живет здесь?.

— Садитесь к огню, господа,— предложил Бенколин,— Не думаю, что нам придется долго ждать.

Слуга исчез, но оставил открытой дверь, ведущую в холл, и я отметил его мрачный вид. Я опустился в широкое кресло у огня, устроившись так, чтобы видеть холл. Интересно, какие шаги мы услышим? Я не хотел сидеть лицом к огню, я хотел видеть дверь. Бенколин же, напротив, повернулся к камину и потирал лицо рукой. В такт потрескиванию поленьев красноватые отблески огня освещали его лицо. Шамон прохаживался взад и вперед по комнате. За окном шумел ветер, и при очередном его порыве я услышал, как на Доме инвалидов часы пробили два...

Через прямоугольник двери я наблюдал за дверью в холле. Я не видел никого, хотя ясно услышал щелканье замка. Неожиданно в комнату заскочила белая кошка. Она подбежала к огню, потянулась и заурчала.

В прямоугольнике мелькнула тень мужчины в шляпе и пальто, накинутом на плечи. Его шагов почти не было слышно.

— Добрый вечер, мсье Галан,— сказал Бенколин, не поворачивая головы и продолжая смотреть на огонь,— Я жду вас.

Я встал при приближении мужчины, а Бенколин повернулся ему навстречу. Вошедший был высокого роста, почти как Бенколин. Своей грациозностью он походил на белую кошку. Он был бы красив, если бы не его ужасный крючковатый нос красного цве;та. Сильная челюсть, желтоватые глаза и этот нос, напоминающий хоботок животного. Он улыбнулся нам. Улыбка сделала его приветливым, а нос еще более огромным.

Прежде чем заговорить с нами, он наклонился и погладил кошку.

— Привет, Мариетта,— сказал он.— Ты не должна фыркать на моих гостей.

У него был чистый, звучный голос. Он взял кошку на руки, прикрыл полой пальто и уселся у камина, продолжая гладить кошку короткими, сильными пальцами. Этот мужчина с первого взгляда выделялся не только своим явным интеллектом, но и физической силой.

— Простите,— произнес он мягко,— что заставил вас ждать. Давно мы не встречались с вами, мсье Бенколин. А это ваши помощники? — он кивнул в нашу сторону.