– Вон остатки вечерних костров, - указал я, направляя кайилу мимо камней, сложенных кольцами.

– Да, вижу, - отозвался Грант.

Эти костры, по-видимому, были в пределах круга фургона. Скорее всего, нападение произошло утром, вероятно во время, или вскоре после, запряжки гужевых тарларионов. Обрезанная упряжь предлагала второй вариант. Повсюду среди травы виднелись воткнувшиеся в землю стрелы. Их неподвижность, и почти вертикальное положение, резко контрастировали с колыханием травы на ветру, которая склонялась вокруг и шелестела, задевая за их древки.

Кайила, внезапно, с фырканьем, отскочила вправо. Я еле удержался в седле. Чтобы успокоить животное, пришлось применить силу. Я дернул поводья влево и ударил пятками, в шелковистые бока кайилы.

– Что это?
– удивлённо спросил Грант.

Я посмотрел вниз, в траву.

– Чем может быть то, что мы видим в траве? – требовал ответа Грант.

– Смерть, - отозвался я, наконец успокоив кайилу.
– Но смерть необычная.

Я бросил поводья Гранту, и спешился.
– Оставайтесь сзади, - приказал я девушкам.

Я исследовал то, что осталось от тела мужчины.

– Ни Пересмешники, ни Желтые Ножи не могли сделать этого, - заверил меня Грант.

– Я знаю.

Голова располосована, но раны поверхностные. Однако, глотка была перекушена. Левой ноги не было.

– Это, должно быть, кто-то из оставшихся в живых, - предположил Грант, - труп в одежде. Наверное, он решил вернуться к фургонам, может быть поискать съестного.

– Мне тоже так кажется, - согласился я.

– Вот тогда дикий слин, его и подкараулил, - допустил Грант.

– Слин, прежде всего ночной хищник, - не согласился я со своим товарищем. Я-то видел такие раны прежде, и не сомневался, что они оставлены на теле вовсе не слином.

– И так? – нетерпеливо ждал моего заключения Грант.

– Вот, смотри, - показал я. Между моим большим пальцем и указательным пальцем там была темная, вязкая масса.

Я вытер пальцы о траву.

– Я вижу, - кивнул Грант. – А ещё заметь перепаханную землю. И она всё ещё черная.

Трава, вырванная с корнями, вокруг трупа, ещё не пожухла, и оставалась зеленой.

– Заряди свой арбалет, - посоветовал я. Можно было не сомневаться, что нападение произошло не позднее одного ана.

Грант закрепил петлей поводья моей кайилы к луке своего седла. Я встал, и заозирался вокруг. Было слышно, как Грант взводил своё оружие, вставив ногу в стремя арбалета, и натягивая тугую тетиву.

Я подпрыгнул, и оказался верхом на кайиле, и забрал поводья у Гранта. Я был рад снова оказаться в седле. Подвижность важна в Прериях.

А кроме того, с высоты седла, обзор значительно увеличивается.

– Оно всё ещё здесь, где-то рядом, - убеждённо сказал я, взглянув на арбалет Гранта. Ну, что ж, один выстрел у нас есть.

– Что это могло быть? Те звери, одного из которых Ты ищешь? – не выдержал торговец.

– Мне так кажется, - кивнув, ответил я. – А также, я думаю, что этот зверь, как и тот товарищ, что сейчас лежит здесь без ноги, один из выживших в сражении. То, что зверь задержался около фургонов, намекает мне, что он, также, был ранен.

– В таком случае находится здесь чрезвычайно опасно, - заметил Грант.

– Согласен.

Конечно, боль, голод и отчаяние навряд ли сделали бы подобное животное менее опасным, скорее наоборот.

В нескольких шагах влево от наших кайил валялся разбитый ящик с сахаром. Дорожка сахара, около четырёх дюймов шириной, трёх или четырёх ярдов длиной, просыпанного через расколотую крышку, тянулась за ящиком. Вероятно, его кто-то нёс под мышкой. Эта находка была объектом терпеливой работы тысяч муравьев, возможно, собравшихся с сотни окрестных холмов. Это был их приз, в маленьких и никем невидимых войнах.

Мы с Грантом направили кайил вперёд. Позади я услышал, что рыжеволосую девушку вырвало в траву. Она подошла слишком близко к телу.

– Смотри!
– закричал Грант.
– Там, впереди!

– Я вижу, - крикнул я в ответ.

– Они что, не собираются защищаться? – спросил он в изумлении.

– Поторопись, - приказал я, посылая кайилу вскачь.

Мы помчались вперед. Мы отъехали где-то полпасанга от линии разбитых обугленных фургонов, и теперь приблизились к другим фургонам, но эти были не вытянуты в колонну, а разбросаны по степи. Это были те самые квадратные фургоны, что я ранее безрезультатно искал, те самые, что следовали с колонной наёмников. Они, также, оказались переломанными. Два из них были опрокинуты. Некоторые были сожжены до основания, другие стояли без крыши или без крыши и стен. Ни у одного из них не осталось тарларионов. Учитывая их расстояние от первой линии фургонов и их размещение на местности, я решил, что часть наёмников покинула общую колонну, и, ускорившись и оторвавшись от неё, попыталась сформировать оборонительный круг, но у них не хватило для этого времени, или присутствия духа.