– Тут бы Курочкин мог что-то подсказать, – вздохнула Сушко, – но, к сожалению, неизвестно, где он сейчас находится.

– Может, это он кричал? – предположил Бадмаев. – Может, он вообще – не жертва преступления. Возможно, наш энтомолог погнался за какой-нибудь особо интересной шести– или восьминогой тварью, потерял ориентировку и заблудился. И все это произошло вполне добровольно.

– И как нам теперь его искать? – спросила Сушко. – Тоже покричать?

– Опасно, – отрицательно покачал головой Бадмаев, – нас может услышать убийца. А он где-то здесь. Он даже провод сюда, вниз, протянул. Где-то неподалеку его логово. Комфортное, со светом и электричеством. В логове – инкубатор. А в инкубаторе – яйцо.

Юрий замолчал, повернулся и пошел дальше. Девушка последовала за ним. Она внимательно смотрела по сторонам, но паука нигде не было видно.

«Большой, черный, мохнатый, омерзительный, – думала Виктория, – что он здесь ест? Вернее, кого? Мух что-то не видно».

На секунду Сушко стало жаль, что она специализировалась на изучении млекопитающих, а не насекомых. Тогда бы она знала о пауках все. Бадмаев подошел к стене и посветил на известняк. Здесь он был не привычного светло-бежевого цвета: потемнел и был весь в грязных разводах. Кое-где рос лишайник.

– Это вид Lichenes, отряд Collema, – сказал Юрий. – Они любят влагу и темноту.

Они прошли еще несколько десятков метров. Коридор петлял, то забираясь вверх, то опускаясь вниз, и становился все уже. С потолка свисала какая-то темная бахрома, похожая на обрывки ткани.

– Какие интересные экземпляры, – сказал Бадмаев, – это так называемые «кустистые» лишайники, но они, насколько мне известно, являются светолюбивыми. Видимо, это какой-то особый подвид.

Юрий поднял фонарик и посветил на потолок. Среди темной, осклизлой и похожей на извлеченные из аквариума водоросли растительности красовался мохнатый паук.

– Ого! – сказал Бадмаев. – Да они, оказывается, сидят на потолке. Надо быть аккуратными, а то, возможно, эти твари именно так и атакуют свою добычу, прыгая сверху.

Сушко испуганно втянула голову в плечи.

– А почему в других туннелях такого нет? – спросила она. – Там пусто!

– Сочетание факторов, – ответил Бадмаев, – судя по всему, этот коридор выходит на поверхность возле ручья. Тут постоянно сыро. Насекомые и животные легко проникали в туннель, где со временем сложилась уникальная биосистема. Жаль, что я не знал об этом месте раньше. Тут невероятные лишайники!

Через несколько минут молодые люди вышли из туннеля под дождь. У их ног тек ручей, превратившийся из-за ливня в полноводную реку.

Крик затих. Короткие волосы Евы, несколько секунд стоявшие дыбом, опали. Девушка вскочила. Она тяжело дышала. Все органы чувств у нее были предельно напряжены.

– Что это? – одними губами проговорила Ершова. – Кто это кричал? И совсем близко!

Забыв об усталости, девушка принялась отшвыривать прочь камни и откатывать в сторону валуны.

– Если бы дело происходило далеко, я бы не услышала крика, – приговаривала Ева, напряженно работая, – скалы замечательно поглощают звуки.

Тряпки, которыми она обмотала руки, пропитались кровью. Каждый раз, когда Ершова касалась ладонями камней, на них оставался алый след. Луч от шахтерского фонарика ярко освещал известняковые стены туннеля. Еве попался особо крупный валун, перегородивший коридор. Девушка убрала все мелкие камни, потом откатила крупные. Валун стоял посреди туннеля, уперевшись в пол, стены и потолок.

«Ну и что же мне теперь делать?» – растерянно подумала Ева.

Она поковыряла справа от камня. Между стеной и застрявшим валуном образовалась щель. Она пробила завал насквозь, но у девушки не было возможности убрать со своего пути последний камень. За этой преградой царила темнота. Ершова прижалась лицом к щели и заглянула в проем. Ей показалось, что в глубине пещеры она видит что-то багрово-красное.

«У меня галлюцинации», – подумала Ева, тряхнув головой.

Она выключила шахтерский фонарик. Наступила тьма. Потом девушка еще раз приникла лицом к щели. В круглой пещере, отгороженной от Евы валуном, стоял стол, а на нем – две тусклые красные лампы. Они бросали кровавый отблеск на какой-то круглый гладкий предмет, который, казалось, был сделан из мрамора.

– Яйцо, – тихо прошептала Ершова. – Это яйцо!

У нее перехватило дыхание. Яйцо было огромным.

– Барионикс, – сказала Ева, – я случайно наткнулась на него! Кто-то украл яйцо и спрятал его в пещере.

Где-то вдали послышался шелест шагов. В каменную комнату, где лежало яйцо, вошла какая-то тень, но света, который давали инфракрасные лампы, не хватало для того, чтобы полностью осветить человека.

«Вот он, похититель, – подумала Ершова. – А теперь мне надо подождать, пока он выйдет, прорваться в комнату и устроить там засаду».